— Я бы не стал придавать этому такое большое значение, — сказал Франческо, едва сдерживая улыбку.
— Ах, так вам это кажется забавным! — ледяным тоном парировала Бьянка Мария. — Хорошо же, сейчас я объясню вам, к каким последствиям приводят подобные выходки. Во-первых, Галеаццо Мария проявил неуважение ко мне, собственной матери, и к своей бабушке Аньезе, которая так много сделала для него. Знаете, что он заявил, когда мы обо всем узнали? Что это Аньезе посоветовала ему обратить внимание на девушек из свиты Доротеи! Он назвал мою мать сводницей! Можете себе представить? После такого Галеаццо Мария навсегда потерял уважение и привязанность своей бабушки, и я не представляю, как залечить подобную рану. А хуже всего то, что он окончательно испортил отношения с семьей Гонзага! Я понимаю, что часто проблемы решаются при помощи меча, но если будущий герцог не умеет думать о будущем и выстраивать отношения с союзниками и полезными людьми, то, сами знаете, и самый лучший меч мало чего стоит. В скором времени Венеция, Рим и Мантуя обернутся против нас! Что же до Флоренции, я не представляю, что там произойдет: Пьеро не производит впечатления достойного преемника своего отца, но, может, я ошибаюсь. Однако если ему повезло унаследовать мудрость Козимо, он заметит, что Милан остается без союзников! Вот к чему ведут выходки Галеаццо Марии! Поэтому я боюсь и его, и того будущего, что нас ждет.
Франческо нахмурил брови. Бьянка Мария была права, хоть ему и не хотелось это признавать. Он, безусловно, любил ее, но в последние годы они отдалились друг от друга… Нет смысла это отрицать. Частично в том была виновата и сама Бьянка, не желавшая прощать его внебрачные связи и мимолетные увлечения. А теперь еще и Галеаццо Мария стал новым камнем преткновения в их отношениях. Однако Франческо был очень многим обязан этой женщине, еще молодой и по-прежнему красивой: она самоотверженно заботилась о нем во время болезней, а это случалось нередко, всегда любила его и подарила ему девятерых детей. Поэтому герцог оставил в стороне свои сожаления и постарался как мог ответить на вопросы жены.
— Любимая, то, что вы говорите, совершенно верно и вместе с тем ужасно, — сказал он. — Теперь я понимаю, что не проявил должного внимания к обязанностям отца: я не ругал Галеаццо Марию, когда это было необходимо, но находил для него оправдания и предпочитал его остальным нашим детям. Тем самым я, не желая того, в последнее время отдалил его от вас. При этом я не сумел воспитать в сыне те черты характера, которые вы могли бы развить в нем лучше, чем кто-либо другой. Я прошу у вас прощения за это. К сожалению, у меня нет ответа на ваши вопросы, более того, я сам спрашиваю себя, что делать дальше.
Взгляд Бьянки Марии потеплел:
— Франческо, спасибо вам за эти слова. Я люблю вас больше собственной жизни, и хотя иногда мне не удается простить вам неверность, думаю, вы не сомневаетесь, что я всегда оставалась на вашей стороне, даже когда это было непросто. Порой мне приходилось переступать через себя. Но я понимаю, что и сама часто была не права, а потому не могу возлагать на вас ответственность за наши разногласия. В любом случае я научилась жить со своими демонами, и единственное, что теперь имеет для меня значение, — это вы и я. И наша семья. Все остальное не так уж важно. Вот почему я поделилась с вами своими страхами. Галеаццо Мария однажды станет герцогом, продолжая ваш род, но также и мой, и моего отца. В некотором смысле на него будет возложена двойная и очень сложная задача.
— Я понимаю.
— Так давайте постараемся требовать от него большего.
— Я согласен.
— Я хотела бы видеть его чаще. С тех пор как вы начали держать сына при себе, обучая искусству фехтования, или оставлять на попечение советников и правоведов, он почти не разговаривает со мной. Поверьте, это разбивает мне сердце.
— Я позабочусь, чтобы это прекратилось, любимая.
— Буду вам очень благодарна.
Франческо долго смотрел на супругу, пока солнце уходило за горизонт, погружаясь в оранжевые всполохи заката. Затем он обнял Бьянку Марию и крепко прижал к себе.
Задумываясь о последних годах, Полиссена поражалась, как ей хватило сил жить дальше. Прошло уже почти десять лет со дня смерти Никколо, когда она потеряла практически все. В то время она думала, что не переживет такого удара. Но близость Пьетро, который тогда в основном жил в Венеции из-за разногласий с папой Каликстом III, очень поддержала ее. Из всех своих детей Полиссена выделяла именно Пьетро. Так, придавая силы друг другу, они продолжили жить. День за днем. Не сдаваясь. Шаг за шагом. Словно совершая долгий переход через пустыню. Но они оба умели ждать и в конце концов вышли победителями.
