Преклонив колени, Полиссена благодарила Бога за дарованное им чудо. В отличие от Габриэле, ее брата, Пьетро не был ожидаемым кандидатом на Святой престол. Его недавнее избрание папой римским стало для матери совершенной неожиданностью, ведь это произошло, когда она уже потеряла всякую надежду.
Вот почему теперь Полиссена молилась, и привычные слова священных текстов слетали с ее губ словно песня.
Ей всегда нравилась церковь Сан-Джакомо-алль-Орио — один из старейших храмов Венеции, — а с недавних пор это место стало особенно памятным для нее. Полиссена приходила молиться именно сюда, чтобы не забывать о тех ужасных потерях, которые принесло падение Константинополя. Наверняка именно из Византии в свое время привезли для этой церкви необыкновенную колонну из зеленого мрамора, на которой всякий раз останавливался взгляд венецианки Эта деталь воплощала в себе сам дух Константинополя Деревянный килевидный потолок, похожий на перевернутый корабль, тоже поражал воображение и напоминал По-лиссене, как в детстве отец брал ее с собой в Венецианский арсенал. Она будто снова видела моряков, конопативших пробоины на корпусах кораблей и возившихся в закрытых стапелях.
Словом, в этой церкви Полиссена отчетливее, чем где бы то ни было, чувствовала дыхание Венеции — державы, которая давно покорила все моря (подтверждением чему служили иноземные предметы обстановки, как, например, чаша для святой воды, привезенная из Анатолии), а теперь благодаря ее сыну царствовала и над Римом, Вечным городом.
Венеция, колыбель Полиссены, где душа ее всегда находила приют, научила свою уроженку совершенно особому взгляду на окружающий мир: сквозь зеленоватую вуаль вод лагуны, через уникальное изумрудное стекло открываются более широкие, практически безграничные горизонты. Венецианская республика объединила в себе различные земли и народы: Кипр, Крит, берега Эгейского моря, земли Албании и Хорватии. Это государство расширялось через море и собирало вместе всевозможные языки и культуры, мягко перемешивая их в своих волнах, но, когда нужно, становилось жестоким и полным ярости, как море в часы шторма. Вот почему церковь Сан-Джакомо, полная сокровищ, привезенных из далеких земель, казалась волшебным кораблем. Совмещая в себе разнообразные верования, как духовные, так и светские, она дарила их душе Полиссены, исполненной счастья и благодарности.
Венецианка склонила голову и вновь обратилась к Господу. Она молилась о Никколо и о Пьетро. Последний ждал ее в скором времени в Риме: Полиссена поддержала сына в намерении построить там великолепный дворец по проекту Франческо дель Борго.
Она не собиралась пользоваться богатствами и привилегиями, которые получил Пьетро в качестве понтифика, и точно не думала об этом во время молитвы, но осознание того, что ее сын наконец-то защищен от ударов судьбы, наполняло теплом ее сердце.
Смерть супруга, тяготы последних лет и неприязнь, которую Пий II испытывал к Пьетро и из-за которой он отдалил его от Папской курии, принесли Полиссене немало горя.
Теперь же, после всех этих печалей, ее семья оказалась в безопасности. И речь не только о ее первенце: остальным детям теперь тоже обеспечены достойное положение и высокие должности.
С улыбкой на лице Полиссена снова опустила голову и продолжила молиться.
Бьянка Мария ужасно беспокоилась. Вот уже два дня Франческо был совсем плох, болезнь не отпускала его. Больше всего опасений вызывал даже не сильнейший отек ноги, которая к тому времени уже обрела цвет красного вина и размеры свиного окорока, а странная жидкость, сочившаяся из плоти. Врачи ничего не могли с этим поделать.
Герцог совсем ослабел, ужасная боль приковала его к постели, но гораздо сильнее Франческо мучило унизительное ощущение собственной беспомощности, и это подавленное состояние окончательно лишало его сил бороться.
Бьянка Мария знала, как тяжело ее супругу смириться со своим недугом. Осознание того, что он превратился в обессиленного и беззащитного старика, подкосило Франческо. Для истинного воина нет ничего хуже физической слабости, а кроме того, невозможность свободно двигаться напоминала ему о Филиппо Марии Висконти. Это герцогиня тоже понимала, хотя, конечно, муж, щадя ее дочерние чувства, никогда не позволил бы себе подобного сравнения.
Сегодня Бьянка Мария проснулась в холодном поту, ужасно напуганная. Ей снилась мать. Смерть Аньезе в прошлом году стала для герцогини тяжелым ударом. Внезапно она почувствовала себя одинокой и потерянной.
Это ощущение никак не покидало Бьянку, и вскоре она оказалась перед дверью в комнату Франческо.
Повинуясь ее приказу, гвардейцы пропустили герцогиню к супругу.
Внутри Бьянка Мария почувствовала сладко-горький запах разложения, испорченного мяса.
Запах смерти.
Не зная почему, еще ничего не разглядев, она поняла, что по ее щекам текут слезы.
