Со смертью Габриэле и его сестры Кондульмеры, казалось, утратили свое место среди династий, решающих судьбы Венеции.
Предстоит ли ему продолжить их дело?
Лодка покачивалась на искрящихся водах лагуны, а Антонио Кондульмер размышлял, что делать дальше. Конечно, у него есть скромное состояние и неплохое палаццо на Санта-Кроче. Несмотря на свой юный возраст, он уже получил должность посла Венецианской республики при дворе Людовика XI. И благодаря этой роли узнал страшную правду: правители Франции и Испании, равно как и глава Священной Римской империи, рассматривают завоевание Италии как шаг на пути к покорению всей Европы.
Именно по этой причине Людовик XI позволил Галеаццо Марии Сфорце взять в жены сестру собственной супруги — Бону Савойскую. Таким образом он практически подчинил себе Милан, а герцог так глуп, что этого даже не заметил. Наверное, был слишком занят развлечениями со своими многочисленными любовницами.
Что же касается Неаполя, то не секрет, что он уже давно в руках испанского Арагона. Хоть и не исключено, что рано или поздно Анжуйская династия сможет вернуть себе права на этот регион.
Итак, Пьемонт и Неаполь в руках иноземцев, Милан попал под влияние Франции, а Риму пока удается сохранить независимость исключительно благодаря духовной роли, которую воплощает в себе его монарх. Если, конечно, понятие «духовности» еще имеет какое-то значение: сначала Авиньонское пленение пап, потом гуситская ересь ясно дали понять, насколько хрупка на самом деле власть понтифика. Габриэле в свое время убедился в этом на собственном опыте, когда ему пришлось бежать из Рима на корабле при содействии Козимо де Медичи.
А Флоренция? Несмотря на мудрость Лоренцо Великолепного, этот город слишком мал, и скромная военная мощь не позволит ему сыграть решающую роль.
Только Венеция пока еще может за себя постоять.
Только Венеция — лишенная предрассудков, постоянно меняющаяся, текучая, словно изумрудные воды ее лагуны; — сохранила свою независимость. Прагматичность и умение извлекать пользу из обстоятельств — вот главные принципы, которые помогают ей выжить. После падения Константинополя Сенат республики позаботился о заключении нового договора с султаном, и в итоге купцам удалось восстановить венецианский квартал на том же месте, где он всегда располагался. Пошлины и налоги, конечно, выросли, но тем не менее постепенно торговля вновь начинала приносить прибыль. Главное — не отчаиваться.
Сам он тоже венецианец, а значит, сможет вернуть своей династии утраченный блеск. Нужно лишь быть прагматичным, использовать обстоятельства в своих интересах и думать о будущем всей Европы: должность посла и знание иностранных языков и обычаев помогут в этом, а просвещенность иногда оказывается самым сильным оружием.
Антонио пообещал себе: Кондульмеры вернут свое место в истории.
Он взглянул на великолепные дома по обеим сторонам канала. Пора начать извлекать пользу из многочисленных знакомств, заведенных в последние годы: связи помогут ему внести свой вклад в процветание родной Венеции — города, которому Антонио предан всей душой. Предстоит много работы, но никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя сдаваться.
Он продолжил свой путь. Весло взмывало в воздух, чтобы потом снова погрузиться в прозрачную воду. Антонио обожал плавать по венецианским каналам: здесь он был наедине с собой и мог мыслить ясно.
Когда солнце наконец погрузилось в зеркальные воды, окрасив их теплым светом, будто сусальным золотом с картин Антонио Виварини, ему показалось, что некий голос позвал его — нежный, вкрадчивый, он словно доносился из морской пены, остававшейся на воде от движения весла.
Лагуну скрыли сумерки, и Антонио зажег фонари. В их колеблющемся красноватом свете он свернул к острову Джудек-ка. Кондульмер глубоко вдохнул соленый запах моря.
И вновь поклялся, что очень скоро восстановит честь своей семьи.
Лоренцо пораженно оглядывался по сторонам. Жилище художника оказалось маленьким и запущенным. Всего две свечи освещали комнату. Окна толком не закрывались, и холодный воздух врывался в помещение, грозя погасить пламя в любой момент. Камин пустовал, потому что у Паоло больше не было денег на покупку дров.
Медичи смотрел на него со слезами на глазах.
Как это возможно, что Флоренция забывает своих великих художников? Тех, чьи работы принесли ей нетленную славу и — Лоренцо в этом не сомневался — продолжат укреплять ее положение и много лет спустя? Что за неблагодарный город, не знающий признательности!
Однако и сам он понятия не имел, в каких условиях живет Паоло. Лоренцо и представить себе не мог, что знаменитый художник, создавший такие шедевры, как «Битва при Сан-Романо» (много лет назад дед водил его в дом мессера Леонардо Бартолини Салимбени специально, чтобы посмотреть на этот триптих), оказался в такой нищете.
«Это ужасная несправедливость, — подумал он. — Такого нельзя допускать».
