— А я говорю вам, что Франческо Сфорца захватил слишком много власти и скоро это погубит нас! — восклицал Пьер Кандидо Дечембрио, стоя перед членами Большого совета девятисот и двадцатью четырьмя капитанами — защитниками свободы. — Чуть больше чем за месяц он завоевал Малео, Кодоньо, Сан-Коломбано-аль-Ламбро, причем на последний ушло всего двенадцать дней. А Павия сама сдалась ему, отделившись от республики. Заметьте, что кастелян Маттео Маркагатти, подстрекаемый этой гадюкой Аньезе дель Майно, еще и наделил Сфорцу титулом графа Павии, а это уже, вне зависимости от законности подобного решения, можно считать шагом на пути к политическим вершинам, а не только военным. Нам нужно быть внимательнее, друзья, — назидательно произнес опытный дипломат. — Мы сами передали командование Франческо Сфор-це, и не дай бог, если он теперь решит отобрать у нас власть.
Пьер Кандидо Дечембрио замолчал и внимательно обвел взглядом участников собрания. Он был уверен в своей правоте.
В рядах Большого совета кто-то поднялся на ноги. Пьер Кандидо Дечембрио сразу узнал Арриго Панигаролу — жадного банкира, человека без малейших признаков совести. Было ясно, что вельможа надеется использовать неустойчивое и опасное положение республики в собственных интересах. Тонкие черты лица, самодовольный взгляд, презрительная манера речи — этот стервятник соединял в себе все те качества, из-за которых власть нового правительства оказалась непрочной. Дечембрио закатил глаза, потому что заранее знал, о чем пойдет речь.
— Мой многоуважаемый коллега, советник Пьер Кандидо Дечембрио, до недавних пор верный соратник герцога Филиппо Марии Висконти, а в настоящий момент, похоже, главный защитник республики, выразил свое мнение. На первый взгляд кажется, что он руководствуется самыми благородными стремлениями, но в действительности его мотивы весьма двойственны. Как мне видится, постоянные рассказы о достижениях Сфорцы выдают в Дечембрио врага Милана. Почему? — Задав этот риторический вопрос, банкир обвел собрание взглядом светлых глаз. — Потому что, восхваляя кондотьера и его успехи, Дечембрио слишком явно раскрывает собственные тайные надежды. Разве вы не видите, как его манит идея воцарения нового тирана? Он же мечтает сменить Висконти на Сфорцу! Дечембрио пытается устрашить нас победами кондотьера, которого сама же республика и отправила воевать и у которого все та же республика может в любой момент отнять это право. Так что, коллеги, — увещевающим тоном произнес Панига-рола, — советую вам держаться подальше от таких людей, как Дечембрио, ибо, пытаясь, словно Кассандра, напророчить нам будущие беды, они на самом деле лишь выдают себя.
Бывший советник герцога не мог больше сдерживаться. Этот болван ничего не понял! Едва Панигарола умолк, Дечембрио набросился на членов совета, будто стремясь пронзить каждого из них своими словами:
— Друзья! Граждане Милана! Я хочу немедленно ответить на смехотворные обвинения, которые мне только что предъявили, и сообщить вам следующее. Да, это правда, я был советником Филиппо Марии Висконти. Именно поэтому я отлично знаю людей такого рода и уверяю вас, что Франческо Сфорца сделан из того же теста. Иначе зачем бы он женился на единственной дочери герцога? Да и неужели такой человек, как Филиппо Мария Висконти, отдал бы ему руку своей любимой Бьянки Марии, если бы в глубине души не был уверен, что Франческо Сфорца обладает всеми качествами, необходимыми для преемника? Конечно, сейчас вы скажете, что герцог до конца жизни сражался со Сфорцей. Но подумайте, не это ли самое яркое подтверждение тому, что он испытывал к нему уважение? — Здесь Пьер Кандидо Дечембрио ненадолго умолк, потому что хотел дать аудитории прочувствовать смысл своих слов. Через несколько мгновений он продолжил: — Вы, конечно, помните, как герцог повел себя с Карманьолой: сначала отдал ему Геную, а потом, испугавшись, что тот обрел слишком много власти, отрекся от него и вынудил капитана перейти на службу к Венеции. Странная смесь любви и ненависти, не побоюсь этого слова. Думаю, никто не сомневается в том, какой ценной фигурой был Карманьола в свое время: герой, одержавший победу в Швейцарии, вернувший герцогству все утраченные земли. А что случилось после его ухода? Помните? Карманьола разгромил войска герцога в Ма-клодио. Почему я говорю вам об этом? Потому что только с двумя людьми Филиппо Мария Висконти повел себя таким образом, и я только что назвал вам их имена: Карманьола и Сфорца. Именно поэтому я хочу подчеркнуть, что в текущей ситуации никак нельзя недооценивать упорство, отвагу и алчность нашего капитана. Победы ослабляют его верность республике и укрепляют в желании вернуть то, что, по его мнению, мы у него отобрали. — Дечембрио выждал, добиваясь всеобщего внимания, и завершил свою речь: — А отобрали мы у него Миланское герцогство.
