— Замечательно. Кроме того, вероятно, вы знаете, что на сторону миланского капитана встала Флоренция, оказывающая ему поддержку через банк Медичи… Как известно, война требует много денег. Папская область в лице понтифика Николая Пятого, похоже, тоже не осталась в стороне, учитывая, что Сфорца недавно передал папе Анконскую марку. Как бы то ни было, в свете всего вышесказанного несложно понять, что наш взаимный интерес, а точнее говоря, наш долг — объединить силы, чтобы не дать Милану снова обрести ту огромную власть, что он имел во время правления династии Висконти.
— Согласен, ваша светлость. Однако мой государь не хотел бы так поспешно вступать в схватку: всего несколько лет назад он наконец завоевал Неаполь после двадцати лет непрерывных сражений. Думаю, вы понимаете, почему король не жаждет новых битв. Он предпочел бы направить силы на укрепление своего положения.
— Разве Альфонсо Великодушный не нацелился на Миланское герцогство?
— Было время, когда благодаря дружбе с Филиппо Марией Висконти это казалось уже решенным делом: Милан по праву должен был войти в состав Арагонского королевства. Однако с крепостной стены замка Порта-Джовиа я собственными глазами видел, как горожане реагировали на одну только мысль об этом.
— И как же? — спросил дож.
— Они были в ярости. Настолько, что мне и моим людям пришлось покинуть замок.
— Понимаю вас.
— А раз так, то вы наверняка отлично понимаете, почему на данный момент мой король не намерен открыто выступать против Золотой Амброзианской республики. Я не отрицаю возможности союза с Венецией, напротив, но Альфонсо Арагонский хотел бы действовать постепенно.
Дож тяжело вздохнул: разговор шел совсем не так, как он надеялся.
— Как вы думаете, ваш король согласился бы на встречу на нейтральной территории?
— Что вы имеете в виду?
— В замке хорошего друга. В Ферраре, при дворе Леонелло д’Эсте.
— Мне кажется, это отличная мысль.
— Тогда буду надеяться, что заключение союза между нами лишь отложено на время.
— Договорились, — сказал дож, вставая. — Вы настоящий воин. В знак положительного завершения нашей встречи позвольте вручить вам подарок. — Франческо Фоскари кивнул своему советнику, и тот подошел к дону Рафаэлю, неся в руках меч с корзинчатой гардой невероятно тонкой работы. — Это скьявона, изготовленная мастерами-оружейниками из Беллуно. Уверен, вы сможете оценить вес и балансировку, делающие орудие поистине уникальным.
При виде великолепного меча у дона Рафаэля, любившего оружие больше всего на свете, загорелись глаза. Достав скья-вону из ножен, он поразился идеальному блеску лезвия. Меч был довольно тяжелым и требовал силы и решительности в обращении с ним.
Дон Рафаэль вернул оружие в ножны и встал на одно колено...
— Ваша светлость, я глубоко признателен вам за оказанную честь и великолепный дар. Я найду ему достойное применение, — с улыбкой добавил он.
— Замечательно. Надеюсь, наша встреча станет началом плодотворного пути. Чтобы еще немного поспособствовать этому, возьмите, пожалуйста, подарок и для короля. — С этими словами Франческо Фоскари передал дону Рафаэлю изящную шкатулку из лакированного дерева. — Внутри браслет из венецианских жемчужин золотого и красного цвета.
— Ваша светлость, король будет очень рад.
— Хорошо, — ответил дож. — Что же, друг мой, надеюсь скоро увидеть вас вновь. Передайте королю, что Венеция с нетерпением ждет встречи с ним в Ферраре.
— Обязательно.
— А теперь ступайте, вам предстоит долгий путь, — сказал Франческо Фоскари.
Франческо Сфорца проскакал немало миль по долинам Ломбардии, покрытым пеплом и золой. Деревни стояли разграбленные, дома превратились в руины. Вот они, истинные последствия войны, пусть даже победителем в ней оказался он сам. Впрочем, этого все равно было мало. Несмотря на победу при Караваджо месяц назад, Сфорца никак не мог окончательно одолеть венецианцев. Теперь же эти продажные торговцы предложили ему встретиться и поговорить. Похоже, они желали мира или хотя бы перемирия.
И вот Франческо двинулся в многочасовой путь. Рядом с ним скакали неизменные Браччо Спеццато и Пьер Бруно-ро. Копыта их уставших, взмыленных лошадей глухо стучали по утоптанной дороге. Лил дождь, насыщенный пеплом пожарищ. Холодный октябрьский ветер завывал в вечерних сумерках. Сфорце не терпелось добраться до места встречи. Путники въехали в Ривольтеллу-дель-Гарда и направились в сторону церкви Святого Власия, а Франческо все думал, до какой же степени безумия они дошли.
