– Единственный и неповторимый, – отвечает он, и я стискиваю зубы, чтобы не поморщиться.
– Могу я вам что-нибудь предложить, пока вы ждете Эвелин? Воды? Чаю? – Она показывает на стеклянную дверь, потряхивая собранными в хвост волосами. – Есть комбуча на розлив. С голубикой и лавандой, с ананасом и куркумой или с яблоком и имбирем.
– Вода – отлично, – говорю я, и папа кивает.
– Присаживайтесь. – Миа взмахом руки указывает на белый кожаный диван, и мы направляемся туда. – Я сейчас. Утреннее совещание у Эвелин уже заканчивается.
Я присаживаюсь возле папы, разглаживая блейзер. Папа протягивает руку к монстере и трет листок двумя пальцами.
– Искусственная, – говорит он с улыбкой, склоняя голову набок. – Но на вид как настоящая.
– Я думала, ты захочешь комбучу с ананасом и куркумой.
Он начинает смеяться раньше, чем успевает прикрыть рот ладонью. Тут у меня жужжит телефон, я достаю его из кармана и вижу, что это Марен:
Все самые лучшие пожелания во вселенной! Но, думаю, благодаря моему потрясному логотипу договор будет подписан, так что волноваться не о чем!
Я не успеваю ответить, Миа уже возвращается с водой и ставит стаканы на салфеточки перед нами.
– Спасибо, – говорит папа.
– На здоровье, – щебечет она перед тем, как скользнуть за свой стол.
– Здесь как на космическом корабле, – шепчет папа.
Убирая телефон в карман, я думаю только о том, что в следующем году это может стать моей жизнью. Что я буду приходить сюда каждый день. За стеклянной дверью видны длинные ряды столов, поставленных так, чтобы сотрудники сидели лицом к окнам, за которыми величаво высятся вдали зубчатые вершины гор. Все места заняты, люди в наушниках сосредоточенно смотрят в мониторы. Низкий гул голосов слышен даже отсюда. Работа идет слаженно, как в улье. А вот и королева пчел.
На Эвелин Кросс комбинезон цвета ржавчины. Светлые прямые волосы коротко острижены. В одной руке у нее планшет, другой она открывает стеклянную дверь. При виде меня ее лицо рассекает улыбка.
– Роуз Деверо, – произносит она. Ее голос звучит более властно, чем по телефону, как у человека, привыкшего, что ему подчиняются. – Эвелин. Мы безмерно рады, что вы здесь.
– Я тоже рада, – отвечаю я, и это чистая правда.
Меня охватывают самые разные чувства и ощущения – волнение, недоверие, смущение, тошнота. Я сглатываю. «Еще не хватало, чтобы тебя тут вырвало. Не смей».
– Пит, – говорит папа, когда Эвелин пожимает ему руку. – Спасибо за то, что пригласили Ро.
– Это нам надо ее благодарить, – отвечает Эвелин, распахивая перед нами другую стеклянную дверь. – Присоединяйтесь, пожалуйста. Все уже собрались.
Все? Эвелин проводит нас в конференц-зал, где уже сидят человек двадцать.
Как только мы с папой усаживаемся на свободные места у стола, все кресла поворачиваются к нам.
– Знакомьтесь, это Роуз и Пит, – говорит Эвелин.
Она садится во главе. Перед ней стоит высокий узкий стакан с водой, а в центре стола – стеклянный графин с водой и ломтиками фруктов: лимонов, лаймов, мандаринов. Мне вроде и хочется налить себе, но я не смею шевельнуться.
– Роуз, это твоя будущая команда. – Эвелин обводит собравшихся широким жестом.
Я перевожу взгляд с человека на человека, и все расплываются в улыбке. Меня сразу охватывает искреннее и отчаянное желание стать одной из них. Все они в футболках, с крутыми часами, в очках с толстыми стеклами; у половины есть татуировки.
– Точнее, часть команды, – добавляет Эвелин. Обернувшись, она взмахом указывает на стеклянную стену, отделяющую нас от зала, где стоят столы сотрудников. – Наше отделение в Денвере занимает три этажа, и один из них будет выделен под работу над «ПАКС». – Она смотрит прямо на меня; взгляд у нее внимательный и острый, как у птицы. – Полностью.
Я нервно сглатываю.
– Это сколько человек?
– Около пятидесяти. Конечно, мы наймем сотрудников дополнительно. Совет директоров планирует набрать три команды: здесь, в Денвере, а также в Лондоне и Шанхае. Будем работать над «ПАКС» круглые сутки семь дней в неделю.
– Ого! – восклицает папа, опережая меня, и тут же спрашивает, слегка сбивая мой радужный настрой: – А что так?
Эвелин улыбается ему, но, отвечая, обращается ко мне:
– Мы хотим участвовать в разработке твоего проекта, Роуз. Он чрезвычайно удачен. Просто потрясающе, сколько народу им заинтересовалось, причем без всякой раскрутки и финансирования. Только представь, как ты развернешься, если подключишь еще и наши возможности. – Сделав паузу, она бросает взгляд на папу. – Если ты хочешь реализовать свой проект, тебе понадобится команда. И ты должна его реализовать. Я имею в виду, должна хотеть.
– Она уже создала его сама, – говорит папа раньше, чем я успеваю ответить. – Зачем ей все эти ваши навороты?
Ну да, я его обожаю. Но, блин, с трудом удерживаюсь, чтобы не закрыть лицо ладонями.
Эвелин кидает взгляд на парня, сидящего на противоположном конце стола, и тот улыбается. На нем черная футболка и бейсболка козырьком назад.