– Вся цель учебы заключается в том, чтобы попасть сюда, – отвечаю я, показывая на двери лифта. – Мне нужно хорошо учиться, чтобы закончить школу и получить приличную работу. Так ведь?
Папа молчит. Он знает, к чему я веду, и ему это не нравится. Но я снова спрашиваю:
– Ведь так?
Он не отвечает, и я продолжаю:
– Я могу приходить сюда после уроков и работать по вечерам.
Папа отрицательно мотает головой:
– Ты даже проект не хотела делать во время учебного года, потому что знала, что на него не будет времени, когда начнется школа.
– Пап, это совсем другое…
– Ну да, поважнее. Это неразумно, Ро.
– Я со всем справлюсь! И к окончанию школы у меня будут деньги, и я смогу выйти на полный рабочий день, и…
– Ты правда готова отдать им в собственность половину созданного тобой? – В тускло освещенном лифте папины карие глаза кажутся совсем темными. – Ты сделала это сама, Ро. Это все твое. А если ты отдашь им пятьдесят процентов, оно перестанет быть только твоим.
Я сглатываю, и тут двери лифта разъезжаются в стороны. Действительно, я не хочу отдавать XLR8 пятьдесят процентов акций. При виде этой цифры в контракте у меня в мозгах что-то шевельнулось, и на мой чистейший, белоснежный восторг упала кроваво-алая капля сомнения. Пятьдесят процентов – сумма на порядок больше тех, которые обычно упоминают в контрактах. Но в то же время я ведь одна, у меня нет ни команды, ни ресурсов, которые я могу добавить от себя в общий котел. А XLR8 готова предоставить мне все необходимое.
И потом, в контракте было еще столько всего, кроме режущих слух пятидесяти процентов. Он обещал команду, которая будет работать только над моим проектом. И поддержку, необходимую, чтобы заинтересовать «Селеритас». И – что особенно важно – работу, ожидающую меня сразу после окончания школы.
Мне одной не собрать сумму, которая нужна для раскрутки проекта, но с помощью XLR8 можно подключить «Селеритас». Если удастся ее привлечь, «ПАКС» развернется в полную силу и тогда я стану обладательницей пятидесяти процентов акций успешного приложения и заработаю столько денег, сколько мне и не снилось.
Этот контракт – мой шанс получить то, что я хочу. Не поступая в колледж, громко заявить о себе в области высоких технологий. Эвелин была права во время нашего разговора в конференц-зале с видом на горы – я не смогу сделать это в одиночку, без команды. Идеальных во всем вариантов нет. Предложение XLR8 меня вполне устраивает.
– Папа, с их средствами…
– Их
– «Холостяк»?
– Да, «Холостяк». – Мы садимся в машину, и папа смотрит на меня. – Ты не доказательство, Ро. Ты мой ребенок.
– Да знаю, – говорю я, и он вскидывает брови. – Знаю, знаю. Но это же только временно, пап, мы же не по-настоящему будем встречаться. Попритворяюсь несколько месяцев, а потом…
– В течение нескольких месяцев притворяться, что влюблена в совершенно незнакомого человека? Ты сама-то понимаешь, что говоришь?
Конечно понимаю. Ну да, не супер. Но это же мелочь, всего лишь не самый красивый способ получить очень-очень-очень желаемое. И потом, я действительно создала умный алгоритм. Он найдет такого партнера, который мне понравится, – ведь это его работа. Может, даже будет прикольно, может, мы и правда…
– Нет, – говорит папа. Это звучит настолько непреклонно, что у меня начинают дрожать руки. Меня охватывает паника. – Да еще и Сойер в это втянуть? У нее своя работа. Она…
– Нет-нет-нет, – вскрикиваю я, но он уже заводит машину. – Папа, Сойер будет счастлива. Это и есть ее работа. И потом, послушай, если я соглашусь, мне не надо будет уезжать из Колорадо, понимаешь? Если мы в феврале получим финансирование, реально можно будет запустить проект, и тогда я останусь здесь после окончания школы. Я буду жить в Денвере, постоянно видеться с тобой, и мне совершенно не понадобится уезжать в Калифорнию.
Опять у него на скулах заходили желваки. Он на меня не смотрит, но и не трогается с места. Я думаю о маме, бросившей его в погоне за той же мечтой. О том, как я несколько месяцев подряд приучала его к мысли, что мне тоже придется уехать.
– Мне не надо будет уезжать из дома. Пожалуйста, папа, – говорю я тихо и жалобно.
Мы оба замолкаем, и целую минуту слышно лишь гудение мотора у нас под ногами. Папа раздумывает, и я уже начинаю надеяться, что сумела его убедить. Но в конце концов он смотрит на меня и говорит:
– Мы не поставили отметку на парковочный талон.
Я поднимаюсь на лифте на одиннадцатый этаж одна. Двери открываются в холл XLR8, и Миа встречает меня улыбкой:
– Вы что-то забыли?
Я как дурочка машу парковочным талоном. Руки все еще трясутся.
– Нужно поставить отметку.
– О-о-о, вы вовремя спохватились. – Миа обегает свой большой белый стол, чтобы забрать у меня листок. – Они сдирают за потерянные талоны по восемьдесят баксов, представляете? У меня наклейки в другой комнате, я сейчас.