- Ты знаешь, почему я называю тебя именем, под которым ты была рождена? – он выдержал паузу, словно пытался угадать, о чем она думает, и спустя некоторое время продолжил. - Твои поступки, носят человеческий характер. С самого начала, мне доложили о твоей просьбе, и я согласился. Я, Дух смерти, не умеющий проигрывать, и уступать, не знающий ни боли ни жалости, ни любви, ни дружбы, существующий с того времени как зародилась эта земля. Я, всемогущий Дух Смерти, был обведен вокруг пальца недавно рожденным ангелом, посмевшим нарушить мои правила?
Голос его, доносившийся из глубины недр его сущности, повысился, и Анна почувствовала, как по коже ее побежали мурашки.
- Мне думалось, Вы способны простить мою маленькую шалость, - игриво ответила Анна, сидевшая на одном колене с опущенной головой. Ее голос, подобно перезвону серебряных колокольчиков, пронесся мимо его ушей.
Когда Дух смерти повел головой в ее сторону, на его мужественном лице отразилось удивление. Темные брови поползли вверх, а губы приоткрылись в застывшем вопросе.
- Ты называешь это шалостью? – выдавил сквозь зубы повелитель душ.
Анна не удостоила его ответом, склонив свою светлую головку еще немного ниже.
Повелительный голос затих, впитывая в себя тишину. Все это время Анна думала лишь об одном, как бы Дух смерти снова не позволил своим бесам терзать Павла.
Через некоторое время он провозгласил:
- Мне известно, что тебя терзает. Я – он снова затих и с легкой обидой в голосе продолжил, - в отличии от некоторых, присутствующих здесь ангелов-хранителей, не нарушаю свои правила. Свобода твоего земного брата, будет оставаться за ним, пока он вновь не переступит черту, своими деяниями.
Она заметила, как он сделал несколько шагов в ее направлении. Наблюдая за ним из-под полуопущенных век, Анна удивилась тому, как сильные ноги, мягко ступают по темному, мраморному полу, цвета агата. Едва приблизившись, он снова заговорил. В силе его голоса, с низким тембром, сплетались десятки мужских голосов, поющие в унисон.
- О тебе говорят многие, как в вашем мире, так и в моем. Красоту твоих глаз, сравнивают с синевой чистого людского неба. Кожа твоя нежнее бархатных лепестков розы, губы темнее спелой малины, и на вкус…
- Никому еще не удавалось ощутить на себе их вкус. – С твердой уверенностью вставила свое слово Анна.
- Но правда ли все это? Правда ли то, что улыбка твоя способна растопить льды Антарктиды?
Анна залилась румянцем, но ей хватило смелости ответить так, как это сделала бы самая бесстрашная женщина на планете. Она знала что мужчина, стоявший перед ней, внушает ужас, всему, что может видеть и чувствовать. Его ноги, обутые в кожаные сандалии показались вблизи подола ее темного платья, цвета ночного неба.
- Вы никогда об этом не узнаете, если не решитесь проверить.
На мужественном лице, с грубыми чертами лица, отразилась улыбка хищника, учуявшего свою добычу. Его нельзя было сравнить ни с одним мужчиной, ни на земле, ни в любом другом мире. Он выбрал не самый красивый образ, но именно этот, показался Анне в сию минуту, когда она подняла на него свои большие глаза. Темные стрелы бровей, волевой, но более чем, квадратный подбородок, выпирающие скулы, и четко очерченные губы, над которыми нависал не пропорционально большой нос с горбинкой. Его глазам можно было уделить особое внимание. Когда он оказывался на расстоянии вытянутой руки, прозрачную сетчатку глаза отделяла от белка, разве что едва заметная темная радужка вокруг, в центре которой располагался маленький зрачок. Но стоило ему приблизить свое лицо, как темная точка начинала расширяться до тех пор, пока полностью не скрывала белок, заполняя широкий разрез ока, черным, непроницаемым глянцем. Именно этого взгляда, не упускающего ни одной мелочи, так боялись все те, кто назывался ангелами и демонами. Анне удалось совладать со своими чувствами, и выдержать изучающий взгляд. Несмотря на свой высокий рост, все же девушка оказалась ниже на целую голову повелителя, и духа смерти. Он прикоснулся к ее узкому подбородку, провел большим пальцем по румяной щеке и в спешке отвернулся. Анна почувствовала тепло от касаний его руки, но не подала виду. О чем мог думать, этот властный, могущественный мужчина, чья сила виделась буквально в каждом движении, легкой грациозной походке и в игре мышц рук и ног, едва прикрытых коротким лоскутом ткани, оставалось только догадываться.
Он поманил ее за собой, следуя не спеша по возникшей вокруг них картинной галерее, чья дорога убегала на много миль вперед. На картинах были изображены предсмертные сцены людей. Пройдя несколько метров, он остановился у одной из висевших на импровизированных стенах картине.
- Здесь ты была беззащитной маленькой девочкой, я помню твой уход, так же как помню всех, чьи души я забирал на протяжении всего своего существования.
