– Что происходит? – хрипло спрашиваю я.
– Дэнс задремал. – Чумной Лекарь хмыкает, опускает свечу на пол и садится в кресло у кровати, полностью окутывая его широким плащом.
– Я не об этом. Зачем мне ружье?
– Вы его здесь оставили, в одном из ваших воплощений. Не зовите Анну, ее нет в сторожке, – говорит он, заметив, что я гляжу на дверь. – А я должен вас предупредить, что ваш противник почти раскрыл убийство. Я надеюсь встретиться с ним у озера сегодня вечером. Вам больше нельзя мешкать.
Я хочу потянуться, но боль в ребрах не позволяет.
– Чем я вам так интересен? – спрашиваю я, превозмогая боль.
– Простите, не понимаю.
– Ну, зачем вы приходите со мной разговаривать? С Анной вы не встречаетесь и, как я понимаю, с лакеем тоже.
– Как вас зовут?
– А что…
– Ответьте мне, – велит он, стуча тростью об пол.
– Эдвард Дэ… нет, Дарби… Нет… – Я сконфуженно умолкаю. – Айден… Айден… не помню.
– Вы себя теряете, мистер Слоун. – Он скрещивает руки на груди, откидывается на спинку кресла. – Это началось уже давно. Именно поэтому вас ограничили восемью воплощениями, иначе ваша личность не сможет с ними совладать.
Он прав. Мои ипостаси становятся сильнее, а я слабею. Это происходит постепенно, но неотвратимо, будто я уснул на берегу, а проснулся в открытом море.
– Что же делать? – встревоженно спрашиваю я.
– Держитесь. – Он пожимает плечами. – Ничего другого вам не остается. Вы наверняка уже слышали внутренний голос. Сухой, отстраненный. Невозмутимый, даже если вы волнуетесь или напуганы.
– Да, слышал.
– Это все, что осталось от настоящего Айдена Слоуна, того, кто некогда приехал в Блэкхит. Крохотная частица, застрявшая между витками времени. Если вы почувствуете, что теряете себя, прислушайтесь к внутреннему голосу. Это ваш маяк. Ваше истинное «я».
Шелестя складками плаща, он встает. Пламя свечи колышется на сквозняке. Он наклоняется, берет свечу и идет к двери.
– Подождите, – прошу я.
Он останавливается, не оборачиваясь. Четкий силуэт озарен сияющим ореолом.
– Сколько раз это повторялось? – спрашиваю я.
– Несколько тысяч раз. Я давно сбился со счета.
– И почему у меня ничего не получается?
Он вздыхает, полуоборачивается ко мне, ссутулившись, будто каждый виток времени тяжким грузом ложится ему на плечи.
– Я и сам об этом не раз думал, – говорит он; растопленный воск капает ему на перчатку. – Возможно, это чистая случайность, что вы спотыкаетесь там, где следует твердо стоять на ногах. А может быть, этому виной ваша натура.
– Моя натура? То есть, по-вашему, я обречен на провал?
– Обречены? Отнюдь нет. Это расценивалось бы как попытка оправдаться, а Блэкхит не терпит оправданий. Все, что здесь происходит, не неизбежно, хотя на первый взгляд кажется, что это не так. Все повторяется лишь потому, что гости изо дня в день принимают одни и те же решения: пойти на охоту или предать друга. Кто-то слишком много пьет за ужином, пропускает завтрак и не попадает на встречу, которая могла бы изменить всю его жизнь. Они не в состоянии поступить иначе, поэтому никогда не изменяются. А вот вы совсем другой, мистер Слоун. Виток за витком я видел, как вы реагируете на добрые и злые деяния, на мелкие случайности. Вы принимаете разные решения, но в критический момент совершаете одни и те же ошибки. Вас словно бы влечет в бездну.
– Вы считаете, что для того, чтобы выбраться отсюда, я должен стать кем-то другим?
– Нет, я считаю, что каждый запирает себя в клетке, сделанной собственноручно. Айден Слоун, который впервые очутился в Блэкхите… – Чумной Лекарь вздыхает, будто воспоминание его тревожит. – То, чего он хотел, и то, как он этого добивался, было… неколебимо. Тот Айден Слоун никогда не смог бы выбраться из Блэкхита. А сейчас Айден Слоун стал совсем другим. По-моему, сейчас вы очень близко подошли к разгадке. Впрочем, я так считал и раньше, но всякий раз ошибался. По правде говоря, ваше главное испытание еще впереди, но если вы и впрямь изменились, то, кто знает, может быть, для вас еще есть надежда.
Пригнувшись, он выходит в коридор, унося с собой свечу.
– После Эдварда Дэнса у вас еще четыре перевоплощения, включая остаток дня дворецкого и Дональда Дэвиса. Будьте осторожны, мистер Слоун. Лакей не остановится, пока не убьет всех, а вам нельзя терять ни одного.
С этими словами он закрывает дверь.
Годы, прожитые Дэнсом, наваливаются на меня тысячей гирь.
У меня за спиной Майкл беседует со Стэнуином, Сатклифф и Петтигрю раскатисто хохочут, сжимая в руках бокалы.
Надо мной склоняется Ребекка с серебряным подносом, на котором стоит последний бокал бренди.
– Ребекка, – ласково говорю я и хочу протянуть руку, коснуться щеки жены.
– Сэр, я Люси, Люси Харпер, – озабоченно говорит горничная. – Простите, я не хотела вас будить. Я испугалась, что вы упадете.
Я моргаю, отгоняю воспоминание о покойной супруге Дэнса, мысленно укоряю себя за глупую ошибку, раздраженный тем, что меня застали в момент постыдного проявления чувств. К счастью, я не забыл, с какой добротой Люси ухаживала за дворецким, поэтому сдерживаюсь.
