Состояние расслабленности, которое стало накатывать на меня, показалось удивительно приятным. Но одновременно представлять и читать категорически не получалось. И я сильно пожалела, что у меня нет никого, кто читал бы вслух этот рецепт, который сначала показался мне таким глупым. Тем более что в самом конце я должна была стать счастливым обладателем управляемого огонька в руках.
Я видела только один выход: выучить текст дословно. Я старательно переписала его на листок бумаги, сложила и спрятала в корсаж. Неизвестно, в какой момент меня захотят проведать и к чему привлечь. А потом в спальне, перед сном, закрывшись от всех на ключ, я буду учить и тренироваться.
Что ж, в деле управления стихией я продвинулась. Конечно, не стала профессиональным магом, но у меня появилась надежда и направление.
На этом я решила маго-просветительскую часть считать завершённой. Теперь следовало перейти к бесстыдно-просветительской. Как и собиралась, я решила перечитать «Оду…» с самого начала, только во всех случаях, где текст казался мне странным, придавать обычным словам самые неприличные из возможных и невозможных значений. Думаю, что и здесь меня заносило, куда не надо. Но так события обретали какую-то логику.
Хотя смысла в них по-прежнему не появилось.
С другой стороны, я заметила некоторые интересные изменения в своём состоянии в процессе чтения. Возможно, смысл был именно в них.
Дочитав про вторую ночь богини, я решила, что неприличного чтива и вообще пищи духовной с меня достаточно. Пора бы перейти к обеду.
И вызвала дворецкого.
Мо Йохан сообщил, что обед готов. Теперь его будут сервировать.
Я зашла к себе, ополоснулась и осознала, как сильно проголодалась. Поэтому быстро собралась и отправилась в столовую. Там действительно суетилась какая-то служанка, которую я раньше не видела – однако я многих не видела, горничных например, – но стол пока накрыт не был.
В голову пришла мысль посмотреть другие книги Вилли Сказкаарда. Я не была уверена, что читала их все. И теперь мне было интересно: правда ли эту порочную книжку из библиотеки написал Вилли?
Я нырнула в гостиную. Села в кресло. Взяла первый попавшийся томик, открыла его… и мне на колени выпал конвертик, на котором было написано: «
Я хотела спрятать конверт обратно. Мало ли что там написано?
…С другой стороны, мало ли что там написано? Может, для меня это очень важно?
Я сидела, разрываясь между двумя желаниями, но любопытство победило. Открыла листок и прочитала: «
Я с трудом дотянул до вечера и, как только его величество отправился ужинать, сразу сбежал из дворца. Информация, из-за которой король вырвал меня за уши из медового месяца, оказалась сырая и неподтверждённая. Олаф однозначно состоял в переписке с соседями, но те послания, которые попали в мои руки, были вполне невинны. Однако мне ли не знать, как легко использовать в переписке шифры? Например, фраза об отдавленном хвосте любимой собаки могла с равной вероятностью означать выполнение задания вражеской разведки, ссору с монархом, встречу с важным агентом или действительно отдавленный хвост.
А просто факт переписки к обвинению не притянешь, поскольку формально мы с Епроном в состоянии войны не находились. И сотрудничать с ними каждый волен в меру своей предприимчивости.
Херберт за недолгое время моего отсутствия прояснить новости, полученные от Эмили, не успел. У него хватало своих дел, а я его вчера озадачил поездками по модисткам, что съело как минимум полдня. Сообщение о том, что Эрик и вправду обзавёлся новой пассией, секретарь принял стойко. В ответ сообщил, что с цветом платья королевы на премьере Сказкаарда моя супруга тоже не ошиблась. Херберт выяснил это случайно, когда посещал модные салоны. С тем, что ожидается именно пьеса Вилли, Эмилия тоже не ошиблась, но хотя бы название не сказала, и то хорошо. А ведь делала вид, что произведения Сказкаарда ей практически безразличны! А тут выясняется такая осведомлённость.
Я велел усилить слежку за королём и проработать его ближайшее окружение – где-то же он должен с любовницей встречаться? И когда-то. Надавал указаний подчинённым и отправился в свой особняк, чем немало удивил секретаря.
А я спешил, чтобы прочитать письмо супруги!
