«И история Фрейн – тому показательный пример. Наверное, в этом месте вы, любезная моя Эмили, захотите спросить меня, зачем тогда написана эта поэма, если в ней воспевается недостойное поведение замужней нэйры? Мне неловко об этом говорить, но в глубине души людям нравится фантазировать о неприличных отношениях. Думать, как бы это могло быть, если не так, как в их супружеской постели. Чтение подобной непристойной литературы будит в людях желание. Жажду близости. И делает, как вы его называете, “детородный ритуал” более сладким.
Вирши Сказкаарда наполнены иносказаниями. Не стоит воспринимать их дословно. Они взывают к воображению и позволяют читателям дорисовывать происходящее в меру своего опыта. А так как у вас, моя дорогая, – к счастью! – опыта интимной жизни нет, а воображения хватает на троих и ещё четвёртому немного останется, вы придаёте тексту совершенно… неожиданные смыслы. Я бы до такого точно никогда не додумался».
А вот сейчас было обидно. И оттого, что выражение «чушь несусветная» было написано высоким слогом, смысла его не меняло.
Больше ничего ему не расскажу!
«Тому, что вы называете “детородным отростком”, в интимных играх принадлежит важнейшая роль. Кстати, использование слова “отросток” для упомянутого органа равносильно слову “мочалка” применительно к вечерней причёске нойлен или слову “тряпка” – к её наряду», – в свою очередь поделился обидой мой супруг. Видимо, я знатно отдавила ему этот орган по неведению. Так что мы в расчёте. Надеюсь.
«Он является главным источником удовольствия. Но не только им можно доставить наслаждение. Касания ласковых пальцев или шаловливого языка в состоянии подарить настоящее блаженство и мужчине и женщине. Я непременно продемонстрирую вам всё это, как только вырвусь из цепких рук его величества короля Эрика IV, да благословит Годин его правление, а Фройя соткёт ему лёгкий путь. И вы познаете, сладкая моя Эмили, что стонать и биться в руках умелого мужчины можно не от боли, а от страсти».
Слова о прикосновениях ласковых рук пробудили воспоминания, как нэрр Рауль разбирал в экипаже мои волосы перед сном. И вообще от этих слов во мне что-то разгоралось, но на сей раз не в пальцах, а где-то совсем в другом месте. В том самом, где мне полагалось исполнять детородный долг.
Я перечитала письмо с начала. Видимо, нэрр-герцог имел в виду не себя, когда писал о неспособности доставить женщине удовольствие. Он, по его мнению, как раз способен.
В целом должна признать, он прекрасно с этим справлялся во время своего отсутствия. Особенно в своё отсутствие! Самим своим отсутствием!
…Выходит, эта самая нойлен в коридоре жаждала от герцога наслаждений?!
Да пусть хоть занаслаждается!
Мне не жалко!
…Однако я поймала себя на мысли, что не вполне искренна. Уж себе-то я могу не только говорить правду, но и признаваться в ней: мне не нравилось, что какая-то посторонняя нойлен использует детородный от… орган моего супруга в своих целях! Это мой муж! Он принадлежит мне всеми своими частями. Страшно они большие или нестрашно, нечего тянуть к ним руки! А также совать язык и то, что в приличном обществе не называют, но в наличии оно имеется только у женщин!
Края письма, там, где они соприкасались с пальцами, стали приобретать характерный желтовато-коричневатый оттенок, и я выдохнула. Я непременно напишу герцогу своё мнение на этот счёт! Вот сяду и напишу!
