«Хотел бы ответить я так же: “это в жизни невозможно”, на ваш вопрос об отсутствии взаимных удовольствий между супругами, но, к сожалению, это бывает. И даже не редкость. Иначе не было бы измен, о которых мы с вами, милая Эмилия, как-то говорили. Со своей стороны я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы вам было хорошо. И прошу вас полностью довериться мне в этом. И если у меня не получится, – а я всё же надеюсь на лучшее, – мы попробуем вместе найти то, что вам понравится».
Звучало многообещающе. Если честно, кроме мамы, никто особо не старался делать то, что мне понравится. Не в смысле, что не пытался. Просто только маме удавалось находить то, что мне действительно было по душе. Правда, я тогда этого не ценила, потому что думала, будто так будет всегда. А остальные, кто пытался, делали то, что должно было мне понравиться – с их точки зрения. И наши точки обычно не совпадали.
«…Что касается вашего опыта, дорогая моя супруга, – продолжал Рауль, – я бы очень хотел, чтобы опыта вашего за время отсутствия в столице у вас не прибавилось. Признаться, сейчас, когда я это пишу, меня раздирают не самые приятные чувства. От одной мысли о том, что этот опыт вы можете получить с кем-то другим, меня глушит дикая ревность, и я ощущаю себя Алефом, героем пьесы Сказкаарда. Эти чувства меня пугают. Не дайте мне повода, любезная моя Эмилия, погрузиться в пучину отчаяния». Вообще-то, когда я спрашивала о расширении опыта, я имела в виду не практические занятия, а теоретические. С кем мне здесь практиковаться?! С мо Йоханом? Когда-то, возможно, он и был видным мужчиной, но времена те давно канули в вечность. И сам он скоро отправится следом. Я не столь жестока, чтобы издеваться над пожилым мужчиной.
И не столь небрезглива.
«Относительно ваших сомнений в собственной привлекательности, дорогая моя супруга, смею вас успокоить: всё с нею замечательно. Её достаточно, чтобы превратить моё существование здесь, без вас, в ледяную пустыню Чертогов Вечности, заставить меня засыпать с вашим именем и просыпаться с мыслью о вас». Герцог умел писать так сладко, что даже булочки с вареньем не могли сравниться с его словами! Я трижды перечитала эту часть письма, в груди что-то сладко ёкало, и тело словно наполнялось тёплым воздухом и становилось невесомым.
Я хотела ещё раз пробежать глазами по заветным строчкам, но проявила волю и продолжила читать дальше.
«С нетерпением жду встречи с вами, моя Эмили, чтобы обнять вас и наконец получить от вас настоящий супружеский поцелуй». Я приложила ладонь к внезапно ставшим чувствительными губам. И решила, что тоже его хочу – этот непонятный, но интересный супружеский поцелуй. «С надеждой на скорейшую встречу, весь ваш – Рауль Эльдберг».
Нойлен во дворце утверждала обратное.
Но ведь далеко не все, как я, имеют привычку говорить правду? А некоторые просто так отчаянно выдают желаемое за действительное, что сами в него верят.
Как мой батюшка, к примеру.
Я бережно провела рукой по листочку, исписанному острым мужским почерком. Непременно сохраню все эти письма. И когда-нибудь потом, когда мы уже не будем вместе, я стану их перечитывать одинокими холодными вечерами и греться от них, как от камина.
