Семь снежинок на ладони полностью

Больше всего я ждала письмо от герцога. Я проснулась и отчётливо осознала, что пробудил меня не голод и не какой-нибудь другой животный (в смысле, исходящий из живота) позыв, а желание поскорее прочитать письмо от нэрра Рауля Эльдберга. Но письма были на десерт, только для тех, кто хорошо себя вёл накануне и плотно позавтракал. По случаю раннего пробуждения я провела себе урок по овладению огнём. Огонёк зажигался всё уверенней и не сбегал, когда я открывала глаза. Но зажечь его произвольно, просто так, мне пока не удавалось.

И что с ним делать дальше, я тоже не знала.

В книжке для мам ничего на этот счёт не говорилось. И я с ужасом поглядывала на стеллажи. Как там найти упражнения следующего уровня? По-хорошему, я уже освоила то, что полагается девочкам: научилась держать дар под контролем. Но мне было мало. Я хотела… Нет, у меня не было желания сражаться в боях, кидаясь огненными шарами. Упаси Годин! Но интересно же, как ещё его можно использовать? И на каких других «инструментах» я могу научиться «играть»? Для чего эту магию вообще применяют? Может, мне оно очень надо, а я об этом понятия не имею!

Жаль, что мамы нет в живых…

Мне не хватало её во всём, но сейчас стало не хватать ещё сильнее. С ней я могла бы поговорить о том, что со мной происходит. Возможно, она бы что-то придумала. Она всегда что-то придумывала. Мама у меня та ещё выдумщица…

Была.

Я быстро вытерла набежавшую слезинку и вызвала служанку. Я уже встала? Встала! Значит, и им пора.

На сладкое дворецкий выдал мне целых три письма, и я задумалась о том, чем обидела проказника Лохи. Потому что два из них совершенно точно были лишними.

– Я могу выбрать? – уточнила я у мо Йохана.

Кажется, у бедного дворецкого чуть заворот мозгов не случился от вполне невинного вопроса.

– Нет, нэйра-герцогиня. Всё вам.

– Очень жаль, – призналась я. – Пойду предаваться читательским излишествам.

Чтобы поправить настроение, письмо герцога я оставила на самый конец.

Начала с письма Оливера.

После прочтения в голове у меня крутилась только одна мысль: как можно дожить до такого возраста таким потрясающим идиотом?

«Дорогой Оливер! Крепитесь», – принялась я за ответ. «Думаю, стоит принять тот факт, что отныне я – супруга нэрр-герцога Эльдберга, и моя жизнь более мне не принадлежит». Если бы к романтичности Олли прилагалось хоть чуть-чуть здравого смысла, ему бы этого было достаточно. Но, увы, Ёнклифу требовались пояснения. «Ваш подарок, к сожалению, тоже больше не в моих руках. Герцог очень наблюдателен. Ничто не может скрыться от его взора». Интересно, а такой намёк на возможные последствия от Левого Ботинка короля достаточен? Или Оливер, купив яду, считает себя бессмертным?

«Здесь, в безмолвии замка Драгаарда, где я провожу свои дни, мне так не хватает дружеского совета!» Олли, ты знаешь такое слово: «дружеский»? А что оно означает, ты знаешь? «Как глубоко просвещённый человек с тонким литературным вкусом, посоветуйте, что из пьес Вилли Сказкаарда мне стоит почитать?» Думаю, с ранним творчеством поэта ной не знаком, хвала Годину. Иначе я не отделалась бы одним поцелуем.

«Не знаю, когда мы сможем увидеться вновь, но время до нашей новой встречи мы могли бы проводить за обсуждением гениального творчества драматурга, подтолкнувшего вас к столь решительному поступку». Мне кажется, хороший способ отвлечь Оливера от глупой и опасной затеи. Конечно, Вилли с его трагедиями – не самое подходящее чтение для незамутнённого ума моего несостоявшегося жениха. Но, по крайней мере, у него будет шанс переключиться на что-то более животрепещущее. А там, глядишь, и на кого-нибудь…

«С уважением и дружеским участием, нэйра-герцогиня Эмилия Эльдберг», – закончила я письмо. Умному человеку хватило бы одной этой фразы. Но уверена: Ёнклиф сумеет увидеть романтический намёк даже в ней.

Вторым я раскрыла письмо папы. Ничего хорошего я не ожидала. Единственное, что меня порадовало в нём, – отсутствие прямого требования выслать денег. Страдания нэйры Оды умилили. Я – не папа, мне на её затворничество глубоко посредственно. А вот то, как Хильда обходится с сервизом мамы, взбесило. Будь я дома, сестричка сейчас тушила бы фейерверк в волосах. Не знаю, как именно мне это удалось бы, но ощущала: я в состоянии.