— Так. Слушай сюда, Женя. Казанского надо отсюда срочно эвакуировать, выдели ему двоих легких трехсотых. Сам посмотри, кого отправить с ним в ППД. Остальным разбиться на звенья. Ты возьмешь двух гранатометчиков и двух стрелков. Задача обойти и уничтожить танк. И прямо сейчас найди мне запасную рацию, быстро. Я не смогу без нее нормально командовать. Все! Работаем дальше!
Андрей пригибаясь отбежал в сторону от горящей машины и осмотрел поле боя в ПНВ, который чудом не пострадал, после того как Андрея сбросило взрывом с бронетранспортера. Впрочем, прибор сейчас оказался практически бесполезным — его постоянно засвечивало яркими вспышками. Дым от пожаров застилал горизонт. Андрей сплюнул в сторону горькой слюной и вздохнул. Эх, твою мать, война.
Война никогда не меняется. Пусть даже противники в наше время стреляют друг в друга не из луков, а из градов. Все равно всегда были и сейчас есть военные, а есть гражданские. Есть правые, а есть виноватые. Но кого назначат виноватым обычно становится известно потом. Лет через сто. А прямо в настоящую минуту бойцы, в том числе его люди, с которыми он прошел огонь воду и медные трубы, выполняют приказы, отданные бездарными генералами. Бездарные генералы, в свою очередь, выслуживаются перед бездушными политиками, которые выслуживаются перед корпорациями-хищниками, финансирующими их выборные кампании. А корпорации насмерть бьются между собой за власть над миром. К сожалению, для простых людей, затянутых в безжалостные металлические жернова, в принципе, это уже не имеет значения. Мужчины и женщины, простые работяги, теряют родных и близких, оказавшись не в то время и не в том месте. Теряют мужей, сыновей, дочерей и жен. Теряют дома, теряют здоровье. Андрей достаточно уже насмотрелся в пустые глаза беженцев, которые в одно мгновение потеряли все, чем они только жили. Из некоторых потом правда иногда получались хорошие солдаты, если только они не гибли в первом же бою, бездумно бросаясь в атаку в полный рост. Но пустые глаза бывали и у некоторых других. Эти другие (про себя Андрей называл их «чужие») воспринимали войну как обычный бизнес — на поставках армии во все времена можно было отлично заработать, сбывая старье и бракованные товары втридорога.
Но самое сложное на войне — не выжить, а просто остаться человеком. По крайней мере для Андрея это было так, хотя война была его ремеслом. Вот и сейчас все происходящее было ему сильно не по душе. Какой-то штабной придурок, которого он видел впервые в жизни вчера, едва успел приехать из центра и сразу решил послать войска в атаку, не разбираясь в ситуации на месте. Кажется, он вообще не понимал разницы между элитными подразделениями и обычной пехотой. Господи, ну почему чем больше звезд на погонах, тем меньше у людей мозгов и совести? Мало того, что никто не стал слушать доводы Андрея о необходимости тщательной доразведки, так еще и атака была спланирована прямо через жилую застройку. В ней до сих пор находились мирные жители, не успевшие покинуть зону боевых действий. Промолчим уже про то, что с другой стороны в мясорубке участвуют такие же братья славяне. Не по-людски это как-то все, когда брат на брата идут. Преступный приказ, преступная война, бесполезные жертвы. Но, как известно, капитан существо подневольное, не нравится приказ — вначале выполни, а потом обжалуй в вышестоящей инстанции. Если получится. Или если выживешь. А Андрей собирался выжить, как минимум, чтобы потом вернуться и пересчитать этой штабной крысе все ее мелкие прокуренные зубики. А еще он постарается, чтобы выжили все его подчиненные. До этого его спецрота славилась минимальными потерями при активных боевых операциях и Андрей не собирался менять эту замечательную традицию.
Чьи-то руки сунули ему рацию, он нацепил наушник и сразу посыпались доклады. Он чертыхнулся. Как он и предполагал, за время недолгого перемирия противник успел хорошо закрепиться и подготовить несколько неприятных сюрпризов. Впрочем, были и приятные моменты — примерно в километре от него что-то громко бабахнуло и Андрей увидел как башня танка может летать. Правда недолго и недалеко. Однако теперь уже эта тварь не постреляет из засады. Но паршиво было, что танк был не один, а ведь еще вчера не было замечено никаких серьезных перемещений бронированных групп… Что-то они упустили. Он стал скороговоркой отдавать команды и помечать цели, как вдруг что-то сильно и неудержимо потянуло его вверх и назад. Андрей даже замахал руками чтобы развернуться, но… проснулся лежа в шатре.
Слегка горьковатый дым, оказывается, успел рассеялся, на его лбу лежала прохладная ладонь Проводника. Она наклонилась и еле слышно прошептала:
— Все. Все хорошо. Собирайся и иди.
Андрей неловко вывалился из палатки, пытаясь собрать в кучу мысли и чувства. Кто-то сразу грубо схватил его повыше локтей и стал толкать вперед, злобно сопя в спину.
— Эй, полегче, что происходит?
— Шагай молча, слизняк! Совет с тобой сейчас разберется!
