Физиономия, как у детки,Глуповата чуть-чуть и робка,И взирает на нас с этикетки,Что со спичечного коробка.Мне б без всякой фальшивой дрожи,Тихо эдак, спросить, не кричать:Что, за этим ты жил, Сережа,Чтобы спички тобой венчать?Чтоб брелки, от печати плоски,Продавали, как лик святой,Чтобы в каждом табачном киоске,Бесшабашный и молодой,Ты взамен запрещенной рекламыУкрашал своей трубкой брошь,По которой страдают дамы,Унимая блаженную дрожь?Чтобы голосом раскаленнымИ набухшим чуть-чуть в винеКто ни попадя пел о кленахИ о матери в шушуне?И вдруг на тебе: с этикеткиТы кокетливо клонишь глаз,Мол, желаете ль сигаретки?Я специально припас для Вас…Ты прости, эти брошки, песни…Я не дал бы за них и гроша,Это очень нечестно, еслиПродается твоя душа.Эх, махнуть бы с плеча по рожеТем, кто выдумал эту брошь!И я знаю, что ты, Сережа,И простишь меня, и поймешь.<p>«А я не вспоминаю этот май…»</p>А я не вспоминаю этот май,Его последних слез, последних встреч его.И ты его, мой друг, не вспоминай,Пусть и тебе в нем вспомнить будет нечего…Пустая и нечестная играОкончилась, как майская симфония.Мы разошлись из зала кто куда,Но долго, долго жил на этом фоне я.И, жадно вспоминая каждый звук,Не мог спастись я от виденья странного:Твое лицо в изломе тонких рук,Как будто в рамке, возникало заново.А музыка, она звучит во мне,Другая, непохожая на прежнюю.Да, пусть горит тот самый май в огне,Со всей его возвышенностью вешнею.А я не вспоминаю этот май,Его последних слез, последних встреч его,А ты, мой друг, как хочешь, понимай,Пусть и тебе в нем будет вспомнить нечего.<p>Крокодильи слезы</p>Прошел и праздник, радость утекла.Держась за раму (и не без опаски!),Уборщица смывает со стеклаВеселые и праздничные краски.Какой-нибудь зеленый крокодилИ Дядя Степа в вытертой фуражке.Конечно, Карлсон толст и очень мил,Под стать родному чуду – Чебурашке.А тряпка мокрая летит вперед-назад,Ворчит уборщица, купая тряпку в тазе…Ну что за люди, прям, как детский сад,Намазали, навешали, а грязи!..Ругая всех, кто дюже наследил,(Намазали, пускай и смыли б сами),Она не видела, что страшный крокодилЗаплакал настоящими слезами.Пускай его в одно мгновенье смыли,И что с того, что он ненастоящий,Вы знаете, что в жизни крокодильейВчерашний день, вчерашний праздник значит?Вот и она, наверное, не знала,Когда сурово, без особой ласки,Она, кряхтя, ругалась и смывалаСо стекол эти праздничные краски.А я б оставил, пусть бы он пожил,Глядел на нас печальными глазами.Ведь просто жуть – ненастоящий крокодил,А плачет настоящими слезами.
