Вино и флаги – все, как встарь,Гуляют все – банкет оплачен.Подавлен бунт, а сам главарьБыл окружен, разбит и схвачен.Он знал, конечно, что теперьЕго последняя премьера.Но ждет идея, – верь не верь, —Последствий мрачного примера.Правитель, замыкая круг,Зловеще горбил эполеты.Сложив на древко кисти рук,Палач насвистывал куплеты.Какой прекрасный диалог!Палач, смыкая брови-дуги,Его умело приволокНа эшафот, скрипя с натуги.Он бить мечтал не просто так,А между третьим и четвертым,Где кровью пучится желвак,Ярмом веревочным натертый.Смельчак был смел. Но в этот часОн зубы сжал, чтоб страх унялся,И что он мог сказать сейчас,Когда топор уже поднялся?Он верил Богу и отцам,Не зная, что когда нужнее,Что гнев, разлитый по сердцам,Уже не гнев, а пострашнее…Но был он с этим не знаком,И – кровь на белую рубаху —И, хрустнув шейным позвонком,Упал, как окорок, на плаху.И вот когда, от крови ржав,Топор закончил скорбный номер,Суставы мягкие разжав,Он душу выпустил и помер.Дрожала сеть кровавых жил,И горла вытянулся провод.Всю убедительность вложилОн в этот самый веский довод.А всю любовь, какую смог,Оставил нам в последнем слоге,Чтоб этот вечный диалогНе доходил до аналогий.<p>«Бить собак – это очень плохо…»</p>Бить собак – это очень плохо,Что-то вроде как совесть и душуВыколачивать до последнего вздоха,Как боксерскую грушу.Только, будто подушка из пуха,Люди бьют человечьего друга,Бьют ногами по мягкому брюху,Где соски розовеют упруго.Потому что смешно и забавно,Если горлом кровавая каша,И клыки разжимаются плавно,И немного торжественно даже.Убежала б, да ноги из ваты,И завыла б, да только не может.Ну, а люди, они ль виноваты,Если сила пьянит и корежит?Сила – все, если разума кроха,И не кажется вовсе, будтоБить собак – это очень плохоИ нечестно еще почему-то.Что придумать глупей и злее,Что страшнее такого увечья?Выколачиваем, себя не жалея,Выбиваем все человечье.<p>Дождь</p><p><emphasis>(эскиз)</emphasis></p>
