Вчера, по берегу бродя,Я вдруг увидел чудо:Сначала иглами дождяПо нежной глади прудаВершило небо мерный труд.И вдруг – разверзлись хлябиИ выткал дождь вчерашний прудДо серебристой ряби.Тяжелый полог темнотыОтпрянул в изумленьи,Когда упругие кнутыВзорвались в исступленьи.И все смешали – боль и крик,И нету глади больше!Мне показалось в этот миг,Что пруд погибнуть долженПод самой резкой из атакНебесной батареи.Но дождь – на фокусы мастак,И он судьбы скорее.И снова он расправил пруд,Согнал в затоны пену.И вновь взялся за долгий труд,Уже в ночную смену.Все было точно так, – ей-ей, —Я в том готов поклясться.Я б написал о том точней,Но вряд ли мне удастся.<p>Рыбки</p>Я тихих заводей боюсь, —и как их только терпят реки,Когда уже не дуют в ус,Когда все чинно и навеки.Когда в бессилии своемВместить и выдержать теченье,По одному, а то вдвоемСебя сажают в заточенье.И всюду тишь, покой и блажь, —Программа сверена заранее, —И разделяет вечер нашСпокойный диктор на экране.Хрусталь, ковры, паркет, фарфор,(Вот только слоники пропали).И жить, как жили до сих пор,Как пили-ели, жили-спали…Посадим рыбок в унитаз,Покормим сверху сытной крошкой.Глядишь, они полюбят нас,Как мы себя.…Слабей немножко…Перелопатив, как навоз,До боли тонкие науки,Мы будем без метаморфозТащить свой век, скрипя от скуки…Пусть я об лед, как рыба, бьюсь,Хочу тонуть! И снова плавать!Но одного всегда боюсь —Попасть в недвижимую заводь.Забыть про бури и про шторм,Боюсь, не оттого, что стыдно…Хороший выйдет рыбкам корм,Такой безропотный и сытный.А эту гладь не всколыхнуть,И будет взрыв потом напрасным…Да видно, тут не в рыбках суть,Ведь им-то заводь неопасна.<p>Вьетнамская лодка</p>
