Монтерей смолк, и Питер, обернувшись, увидел, что в комнату входит она. Еще не разглядев ее черты, он ощутил, будто вместе с этим юным, очаровательным, счастливым созданием в комнату ворвалась свежесть раннего утра. Он не понимал, улыбается она ему или же посмеивается над ним. Очарованный ее красотой, он витал как в тумане. Не помнил, как прошел ужин. Смутно осознавал, что Монтерей не переставая о чем-то говорит, что он сам, бессмысленно глядя на собеседников, старается вести себя как нормальный человек и что его пытаются вовлечь в разговор. Заметив, как Мэри недоуменно нахмурилась, почувствовал себя законченным дураком. Больше его не беспокоили.
Сеньор окончательно взял бразды разговора в свои руки и справлялся с этим идеально. Хороший хозяин способен разговорить даже статую, и Монтерею в конце концов это удалось с Питером Куинсом. После трапезы они вышли в сад, разбитый на крыше по одну сторону дома. Воздух был прохладен в той мере, когда приятнее прохаживаться, чем сидеть, и они стали не спеша прогуливаться вдоль здания, пока Монтерей не нашел повод на несколько минут оставить Питера и Мэри одних.
— Как только я уйду, — пошутил он, обращаясь к племяннице, — Куинс скорее всего начнет говорить, как ты прекрасна. Он известный донжуан. Не верь ни единому его слову!
И ушел, смеясь и довольно потирая руки. Однако Мэри не произнесла ни слова и не улыбнулась.
— За дядей Фелипе водится такая дурная привычка, — вздохнула она, — страшно любит ставить других в глупое положение.
— Но если знать и не обращать внимания… — начал было Питер Куинс.
— Правда, о Питере Куинсе ходит столько легенд…
— О его амурных похождениях?
— Да. Дядя Фелипе потешал меня вчера, рассказав по меньшей мере полдюжины таких историй.
Питер про себя разразился проклятиями в адрес дядюшки.
— Представьте, что мужчина занимается старательством, — начал он.
— Надо ли тогда предположить, что женщины — это золото?
— Нет, трудная порода с редкими прожилками золота. Чтобы добраться до золота, мужчины раздирают в кровь руки и сердца.
— Довольно грустно!
— Не пойму, вы, кажется, смеетесь надо мной.
Мэри повернулась к нему.
— Так-то лучше, — кивнул Питер.
— Что — лучше?
— Свет луны освещает только одну сторону лица. Оно словно мраморное.
— Опять о камне и женщинах!
— Когда мрамор улыбается, мисс Портер, это…
— Оставим эту метафору. Сравнение со старателем, кажется, более перспективное.
— Хорошо. Я как раз хотел заметить, что в поисках золота старатель разбивает молотком тысячу камней. Изредка нападает на жилы, но те скоро выклиниваются, и блеск исчезает. Однако когда он наконец попадает на настоящую жилу — она видна с первого взгляда.
— И что?
— Так и мужчина среди женщин. Знаете ли, все мужчины охотятся за женщинами.
— Перспектива, страшная для девушки.
— Сдается, что девушки держатся довольно отважно перед такой опасностью.
— Ладно, продолжайте.
— И я время от времени гонялся за ними. Как все, набирался опыта.
— Набирались опыта?
— С тем чтобы, когда нападу на настоящее золото, мог его распознать.
— Надеюсь, — улыбнулась Мэри Портер, — что вам повезет.
— Без сомнения, так и будет.
— Вы так уверены?
— Я достаточно узнал, чтобы разбираться в девушках лучше других.
— Вот как! — воскликнула мисс Портер, бросив в его сторону злой, презрительный взгляд.
«Ничего, по крайней мере, с интересом слушает. Пускай от злости, но как приятно порозовели щечки», — подумал Питер.
— Как вы считаете, — внимательно наблюдая за ней, спросил Питер, — такой умный человек, как ваш дядюшка, может ошибаться?
— Никогда не видела, чтобы он ошибся.
— Прошу прощения.
— В чем дело?
— Давайте отойдем подальше от двери.
— Зачем?
— Могут подслушать.
— Думаете, за нами следят? — презрительно спросила она.
— За мной в этом доме следят каждую минуту, — спокойно возразил Питер.
Она покачала головой, но все же послушно отошла от ведущей в дом двери. В глазах мелькнуло любопытство, смешанное с тревогой, чудесный ротик чуть приоткрылся. Залюбовавшись ею, Питер забыл, о чем говорил.
— Что дальше?
— Расскажу вам о самой большой ошибке вашего дядюшки. Он считает, что его самый страшный враг где-то там, в горах. А я за один вечер увидел, что он ошибается.
— Мистер Куинс!
— Я серьезно. Своим главным врагом он считает Тигра.
— Об этом известно всему миру.
— Весь мир очень ошибается.
— Как так?
— Сегодня его главный враг находится в этом доме.
— Эта скользкая змея, дон…
— Нет, это не мужчина.
— Тогда ничего не понимаю, — призналась она. — Кто этот враг и почему вы не сказали дяде?
— Стоит ли говорить? Он хочет, чтобы я убил человека. Зачем тогда говорить, что настоящий враг здесь — это вы?
— Я? — ошеломленно воскликнула Мэри Портер. — Я?
Она отпрянула от него, словно опасаясь за его рассудок и собственную безопасность.
— Вы сами этого не знаете, — продолжал Питер. — Вот почему я даже горжусь своим открытием.
— Не хочу вас обижать, мистер Куинс, — выпалила она, — но это полнейшая чепуха! Это я-то… враг моего дорогого дяди Фелипе?
— Такой большой враг, что намерены украсть у него, что ему дороже всего на свете.
