–
Я не спеша собрала сумку и встала в дверях:
–
На улице пошёл дождь. Я ехала на автобусе в центр забрать с какого-то мероприятия престарелую родственницу.
Мы с Бабой Машей были не очень хорошо знакомы, хоть и жили в одном городе, даже в одном районе. Собственно, я её помню только по одному эпизоду, когда на каком-то семейном торжестве, мне было тогда лет пятнадцать, она забористо шутила и называла себя Матильдой. А сегодня мне надо было отвезти Бабу Машу – Матильду – в дом своей бабушки, её сестры.
Странно получилось, ведь машины у меня нет, и я, как могла, пыталась отвязаться от этого задания, но нам было якобы по пути, и тётя уверенно сказала: «
В салоне автобуса пахло псиной, вчерашним луком и выхлопом недотлевшей сигареты. В окна был виден городской пейзаж, искаженный мелкими капельками, оттого какой-то кривой и уродливый, а осенние деревья и стайки прохожих придавали ему схожесть с цветным аквариумом, от которого мутило.
По салону ходила пожилого возраста кондуктор в оранжевом жилете. Она улыбчиво беседовала с пассажирами и ещё кем-то. Чувствовалось, что она имеет богатый жизненный опыт и легкую форму помешательства. Такое помешательство, которое безвредное, но которое рождает дикое сочувствие.
Я ей понимающе покивала, а она в это время успела перейти от разговора об общепите и молочной каше к разговору об урегулировании конфликтов в среде детей. Причем с точки зрения социологии и философии.
А голос её дрожал при этих словах, один глаз принял неестественное положение. Припухлые губы часто выпивающего человека обнажили челюсть с потерянными не от хорошей жизни зубами.
Где её 5-6 детей, о которых шла речь? Живы ли? Пьют ли? Бьют ли? Но Она улыбается доброму слову и приветному взгляду. М-да…
Почему-то вспомнила свою бабулю, встретившую войну подростком и вырастившую двоих младших сестер, а потом и троих своих дочерей.
«
Прикусив губу выскочила на нужной остановке. Время ещё было, и я решила, что хватит на сегодня с меня тесных эмоциональных контактов, и несколькими касаниями экрана смартфона вызвала такси.
