– Раз уж ты там, наведи порядок. А то это форменное безобразие, а не комната! Да, и убери обувь в шкаф, будь так любезна! И впредь вешай одежду на место, вместо того чтобы украшать ею спинки кресел. Иногда мне кажется, что это не спальня, а лавка старьевщика!
Усмехнувшись, Анна добавила:
– Разумеется, вначале прочти записку. Потом расскажешь нам, что в ней.
Пока Кэти, лежа на кровати, читала слова любви от Ронни, ее родители и бабушка тихо говорили о том, где парень может сейчас быть и удалось ли ему найти себе пристанище.
– Эта неприятная история с арендой заставила Ронни задуматься о своем незавидном, шатком положении, – отметила Анна. – Очень нелегко ему было жить там, с этими скандалистами, не говоря уже о разгильдяях-сыновьях Боба и Пэгги и обо всей этой шантрапе, что регулярно собиралась у них и шумела с ночи до утра. Уверена, другие соседи не раз на них жаловались – стыдно признаться, меня тоже пару раз одолевал такой соблазн.
Будучи гораздо старше и мудрее, Мэри уже не раз сталкивалась с такой ситуацией.
– Да, ты права. И, видимо, на этот раз они зашли слишком далеко – раз уж хозяин решил установить табличку.
Дейв поделился своими мыслями на этот счет:
– Не уверен, что раньше Боб и Пэгги получали такие же предупреждения, как сейчас. А если и получали, то попросту не обращали на них внимания. Как по мне, у хозяина наконец лопнуло терпение.
Анна припомнила один эпизод:
– А как насчет того случая, когда наши соседи потребовали, чтобы хозяин заменил заднюю дверь? Боб и Пэгги заявили тогда, что кто-то выломал ее поздно ночью и они понятия не имеют, кто бы это мог быть. Они так и не сказали правду – что это сделал Боб, который попросту выбил дверь, когда жена не впускала его в дом после ссоры. Бедняга-хозяин до сих пор думает, что это сделал какой-то разъяренный пьянчуга. Он так и не узнал, что ущерб ему нанес арендатор собственной персоной.
– Да уж, и правда нахальная парочка. Знаю, что сплетничать нехорошо, но Пэгги ругается как заправский сапожник. Иногда через кухонное окно до меня доносится ее брань – отец О’Мэлли[13] подумал бы, что на нас извергается адское пламя.
Однако после этих слов Мэри задумалась:
– Но, честно говоря, даже несмотря на то, что Боб и Пэгги шумные и проявляют неуважение по отношению к нам и другим соседям, – мы ведь не знаем обстоятельств их жизни, верно? Я пару раз беседовала с Пэгги через забор, когда мы развешивали белье. Мы болтали в основном о детях. И, по правде говоря, я испытываю к этим людям некоторое сочувствие… Как и к любому, кто может остаться без крыши над головой.
– Это потому, что у тебя доброе сердце, мама, и ты всегда стараешься видеть в людях только хорошее.
Впрочем, Анна и сама испытывала сострадание по отношению к этой скандальной, невезучей семье.
Мэри тешила себя мыслью о том, что, быть может, скоро у них будут новые, более спокойные соседи.
– Не могу себе представить, что Ронни захотел бы и дальше оставаться в этом сумасшедшем доме. Теперь, конечно же, Пэгги, Боб и их дети не сегодня завтра окажутся на улице, если только им не удастся каким-то чудом разобраться со своими проблемами и договориться с хозяином.
Анна тихо добавила:
– Судя по твоему рассказу, Дейв, похоже, что на этот раз они действительно зашли слишком далеко. Да, хозяин и раньше предупреждал их, но, насколько мы можем судить, им до этого не было никакого дела. Однако сейчас все обстоит куда серьезнее.
– Может, Ронни приютит сестра? – с тревогой предположил Дейв. – Если у него будет надежный тыл, уверен, этот парень быстро найдет себе работу.
– Надеюсь, Бэт сможет дать ему пристанище.
«Семья, – подумала Анна. – Что может быть лучше?»
Анна всегда была оптимисткой, но и у нее случались сомнения. Она знала, что муж Бэт – человек очень непростой и они с Ронни недолюбливают друг друга.
Теперь, когда Мэри подкрепилась бутербродами и отменным шоколадным тортом, а Кэти наверху обдумывала записку от Ронни, Анна хотела услышать рассказ о поездке матери в Блэкпул. Дейв вызвался убрать в кухне после обеда, а его жена с матерью переместились в гостиную и, расположившись на диване, принялись тихо обсуждать детали путешествия.
Мэри рада была поделиться с дочерью тяжелыми переживаниями, вызванными встречей с Айлин, хоть ей и пришлось признать, что ее план с треском провалился.
– Я думала, что в этом чудесном месте, в расслабленной атмосфере, воскресив воспоминания о прекрасных былых временах, они найдут в себе силы простить меня, – сказала она с грустью. – Но этого не случилось. Полагаю, Тони мог бы, но Айлин не дала ему шанса вставить хотя бы слово. Она все еще очень зла на меня. Если бы все пошло иначе, я, вероятно, осмелилась бы сказать им правду о Кэти. Но не думаю, что они к ней готовы. И вообще вряд ли будут когда-либо готовы.
– Как это печально, – сказала Анна. – Тебе было некомфортно находиться рядом с ними, да?
