Анна замолчала на секунду, чтобы не дать воли эмоциям.
– Я лишь молюсь о том, чтобы, когда Кэти наконец узнает правду, она не думала о нас плохо. Все мы сделали то, что считали правильным, и я до сих пор уверена, что это был единственный возможный выход.
– Надеюсь, ты права, Анна. Признаюсь, я часто задумываюсь над тем, что, возможно, было бы лучше, если бы Кэти удочерили. По крайней мере, это было бы сделано легально, в открытую, без мрачных и постыдных секретов, которые могут ее опозорить.
Анна знала, что ее мать достаточно настрадалась за эти годы, и надеялась, что в какой-то момент все станет на свои места, хотя бывали времена, когда ей казалось, что этого никогда не произойдет.
И вот друзья Мэри снова заставили ее страдать.
– Я понимаю, каково тебе было встречаться с Тони и Айлин, и понимаю, как ты сожалеешь о том, что произошло, – сказала Анна. – Но мы с Дейвом никогда от тебя не откажемся. Мы – семья, а в семье все заботятся друг о друге.
Анна вспомнила вечер, когда увидела мать плачущей на пороге своего дома.
– Да, ты поступила нехорошо, но мы – родные люди и всегда будем стоять друг за друга горой. Дейв прав: ты уже наказана за то, что совершила, и даже сейчас продолжаешь страдать, терзаемая тайной и мыслями о том, как эта тайна повлияет на будущее Кэти.
Мэри передернула плечами:
– Я заслужила страдания, но Кэти – нет. Она сама невинность. Ей будет трудно это принять, но, как и у всех нас, у нее не будет выбора: придется смириться с тем, что случилось. Дорогая, мне так стыдно, и я действительно боюсь за Кэти. Но ничего нельзя поделать, остается лишь быть с ней максимально деликатными. Я столько думала об этом, но другого выхода нет. Кэти должна узнать правду, как бы трудно ни пришлось всем нам.
– Спустя почти двадцать лет мы добрались-таки до этого раздорожья. И нет пути назад, нет способа облегчить нашу участь, – подвела итог Анна, обнимая мать за плечи.
Мэри произнесла:
– Нам остается лишь уповать на то, что Кэти сможет нас понять, простить и осознать, как сильно мы все ее любим.
– О, мама, она уже давно это осознала!
Испытывая огромную признательность к дочери за ее ободряющие слова, Мэри поблагодарила Анну нежным поцелуем в щеку:
– Мне повезло иметь такую любящую семью!
Впрочем, тайна продолжала давить на ее сознание. Мэри прошептала:
– В один прекрасный день – скорее рано, чем поздно, – Кэти непременно встретит достойного парня, с которым захочет связать свою судьбу. А быть может, она уже нашла его – я говорю о Ронни. Возможно, они захотят создать семью. И что тогда? Как мы объясним наше долгое молчание? Как нам следует поступить? Дождаться этого момента и обо всем рассказать или же не дожидаться – и рассказать как можно быстрее? Так много вопросов, дорогая, – и ни на один из них у меня нет ответа.
Мэри чувствовала себя опустошенной.
– Одно я знаю наверняка: мы должны во всем признаться Кэти. Она заслуживает этого.
– Ты права! И что бы ни случилось после, мы все обязаны быть рядом с ней.
– Если она все еще захочет видеть нас, – мягко добавила Мэри.
Последовавшее за этим молчание было красноречивее слов.
– Столько лет я боялась этого: спала ли, бодрствовала – мысль об этом не давала мне покоя, и даже сейчас, когда мы наконец решили, что Кэти должна узнать правду как можно скорее, я не знаю, смогу ли обо всем ей рассказать. Что она подумает обо мне, женщине, имевшей связь с мужем своей лучшей подруги, а затем, узнав о беременности, принесшей проблемы в жизнь своей дочери? Да, я была в тупике, однако вовлекать в это вас с Дейвом было непростительным эгоизмом, проявлением трусости. Но вы помогли мне и ни разу ни в чем не упрекнули.
– Ты бы поступила так же, если бы это случилось со мной – если бы я носила ребенка от другого мужчины, – ответила Анна. – Ты была совершенно разбита, близка к самоубийству. Мы хотели тебе помочь, чего бы нам это ни стоило. Сейчас, после стольких лет, перед нами возникла ужасная дилемма. Мы боимся, что Кэти будет страдать. Но мы так или иначе с этим справимся.
Мэри с тяжелым сердцем обняла дочь:
– Я внесла в вашу жизнь хаос, и мне очень страшно. Что, если Кэти отвернется от нас, когда узнает правду? Что, если она уйдет и мы никогда больше ее не увидим?
– Ну уж точно не выйдет ничего хорошего, если ты и дальше будешь так себя истязать. В конце концов ты сляжешь. А что касается тебя и Тони, я всегда была уверена, что это случилось лишь по той причине, что ты страдала после внезапной кончины папы. Его уход перевернул твою жизнь, и ты надолго ушла в себя, подавленная и опустошенная. Папа был для тебя всем. Если бы он не умер, ты бы никогда на это не пошла.
Мэри не могла подобрать слова, чтобы объяснить, какой странной и одинокой была ее жизнь без обожаемого мужа. Она тихонько смахнула слезы, которые выступали на глазах, стоило ей лишь подумать о прекрасном мужчине, которого она так любила – и потеряла.
