Из таксопарка приятели вышли вместе. Игорь и Витюха выглядели подавленными. Хотели задать механику перца, а в результате самим же и досталось.
— Не унывайте, орлы, — сказал Додик. — Мы что-нибудь придумаем. У тебя, Игорь, с бывшей женой какие отношения — кислые? Но это ничего. Я с ней переговорю, объясню ситуацию, и она, как миленькая, напишет в таксопарк письмо: мол, так и так, Коробов ни в чем не виноват. Разошлись по обоюдному желанию. Не подошли друг другу физически. Вот они и заткнутся.
Игорь подумал: а ведь Додик недалек от истины. Юлька, без всякого сомнения, встанет на его сторону, сама заявится в таксопарк, и от его обвинителя только пух полетит. Вздохнул: хорошая девчонка. Почему же все-таки у них не заладилась совместная жизнь?
Вслух сказал:
— Не хочу втягивать Юльку в это грязное дело.
Его поддержал Витюха:
— Правильно. Я бы тоже не стал. Сами справимся. Слушай, Игорь, я надумал о наших делах в таксопарке в молодежную газету написать. У тебя остался телефон парня, к которому ты тогда ходил? Помнишь? С фотокарточкой деда?
Игорь помнил…
…В редакции Игоря встретил симпатичный молодой человек в маленьких и круглых очках, похожих на те, которыми пользовалась Бабуля. Игорю казалось, что такие очки безнадежно устарели. Но он переменил свое мнение, разглядев на молодом журналисте фирменные джинсы и майку с изображением зеленого крокодильчика.
Парень, хотя и выглядел пижоном, отнесся к Игорю душевно. Выслушал его рассказ о злоключениях Бабули, вот уже сорок лет безуспешно разыскивающей следы погибшего мужа.
— Вы, конечно, ей активно помогаете… ведь это ваш дед, — с пониманием заметил парень.
— Да, да, конечно, — подтвердил Игорь и покраснел. До сих пор не очень-то много он помог Бабуле.
— Я понимаю ваши трудности. Эти годы — тысяча девятьсот сорок первый и тысяча девятьсот сорок второй — самые тяжелые. К тому времени относится особенно много белых пятен. Но вы не отчаивайтесь. Газета вам поможет. Письмо — обращение к следопытам написали?
— Вот… И фотография здесь.
Парень кивнул и аккуратно положил письмо Игоря на гору других писем, загромождавших стол.
— Запишите наш телефон.
Усаживаясь в машину на свое водительское место, Игорь вспомнил бумажную гору на столе парня и подумал, что скорее всего из его затеи ничего не выйдет. Газета небольшая, а желающих в нее писать вон сколько. Однако, к его удивлению, письмо и фотография довольно скоро были напечатаны. Игорь раздобыл номер газеты, вырезал из нее свое произведение и торжественно преподнес Бабуле. Увидев портрет своего бесценного Ванечки, напечатанный в газете, Бабуля сначала поплакала, а потом расцеловала Игоря.
— Спасибо, Игорек. Уважил старую. Не может быть, чтобы газета не помогла. Человек не иголка, совсем не затеряется. Теперь начнем ждать. Кто-нибудь да откликнется.
На обращение Игоря поступило всего два отклика.
В одном письме, адресованном в редакцию, какой-то отставник бранил газету. Мол, гибель человека на войне обычное дело, что ж тут шум подымать? Как погиб да почему? Кто может ответить на этот вопрос? А если и отыщется ответ, так, может, такой, какого родственникам лучше и не знать. Потому как в войну всякое бывало.
Бабуля и говорит:
— Чует мое сердце, тут о Ване речь идет.
— Да откуда ты, Бабуля, взяла? Так, пустые словеса, обо всем и ни о чем, — возразил Игорь.
Тут Бабуля и призналась.
— Не хотела, Игорек, тебе говорить, а теперь, видно, придется. Ты уж взрослый, поймешь мое горе… Вскоре после войны по селу поползли слухи, будто Ваня нехорошо умер. Кто их пустил — неизвестно. Врагов у Вани было немало, он ведь милиционером был, банду вылавливал, перед законом ставил. Кто-то из обиженных и пустил сплетню.
— Ты же сама говоришь — сплетня.
— А кое-кто за нее уцепился, пошли разговоры: «Нет дыма без огня». Так мне тяжело стало, что я из села в Москву подалась. Дала себе слово до правды доискаться. Может, и этот отставник знает что-то про Ваню, а не говорит?
А второе письмо было и того темнее. В конверте лежал мятый листок, вырванный из ученической тетради. Он был покрыт каракулями. Такое впечатление, будто писал малый ребенок. Строчки косые, идут снизу вверх, а потом бух с горы — и вниз. Письмо содержало проклятия и угрозы какому-то «оборотню, зверю в человечьем облике, сотворившему страшный грех», которому нет прощения ни на этом свете, ни на том…
«Это он погубил вашего деда и мужа. А случилось это в десяти километрах от деревни Соленые Ключи. Под городом Привольском. Коли врачи не зарежут, отпустят душу на покаяние, хоть ползком, а приползу и открою вам глаза».
Бабуля тотчас же принялась отыскивать на письме обратный адрес и фамилию отправителя. Фамилия была «Ерофеев», а адрес отсутствовал.
— Видно, из больницы письмо, — определила Бабуля.
