Особенно Злотников пригодился Хрупову, когда прежний директор Громобоев съездил в столицу и раздобыл средства для создания на привольском заводе АСУ — автоматизированной системы управления производством.
О том, чего это ему стоило — выбить такие средства, директор распространяться не стал — не настолько они были с Хруповым близки. Только сказал: «Правильно люди говорят: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». У меня один друг в главке, но какой! Двести тысяч рублей стоит! Учись, Хрупов, заводи друзей… А то что-то их у тебя маловато».
Хрупов, по обыкновению язвительный, резкий, сверкнул на директора глазами, буркнул: «У меня другое правило… Служу делу, а не лицам».
Хрупов и прежде был жаден до работы, а теперь и вовсе осатанел. Особенно доставалось группе Левы Злотникова. Группа эта подчинялась непосредственно главному инженеру. Он сам ставил перед Левой задачу, сам принимал от него работу. Группа работала но двенадцать часов в сутки. Труд «гениев» (так Хрупов за глаза называл своих молодых помощников) хорошо оплачивался. Обходя правила и запреты, Хрупов выплачивал инженерам по полторы-две месячных зарплаты.
Дома Лева заявил жене:
— Хрупов сказал, что мы переходим на военное положение. Может быть, даже спать придется на заводе. Он уже дал задание АХО раздобыть раскладушки.
— Господи, к чему это? Разве у нас война? — Таня всплеснула руками, отчего хлопья мыльной пены полетели во все стороны. Несколько капель упало на свежую накрахмаленную и тщательно отутюженную Левину рубашку. — Ой, что это я размахалась? Погоди, сейчас вытру. — Таня схватила с натянутой через кухню лески полотенце и живо стала затирать на рубашке мокрые пятна.
Лева придал лицу обиженное выражение.
— Ну ладно, иди, иди… И так уже опоздал. Твой Хрупов сердиться станет.
— Почему это он мой? Он, кажется, и твой тоже.
Таня поправила выбившуюся из-под цветной косынки светлую прядь и, задумчиво глядя на мужа, проговорила:
— Господи, какой же ты еще, Левочка, ребенок! Неужели ты не понимаешь: не он наш, а мы — его. С потрохами!
— А как придет в гости, так ты не знаешь, как ему угодить. В рот заглядываешь, каждое слово ловишь, — снова надул губы Лева.
— Да ты, никак, уж ревнуешь? — покраснев, Таня сделалась совсем хорошенькой.
Лева великодушно сжалился над нею:
— Да я ничего… Я так… Просто не люблю, когда человеку в глаза улыбаются, а за глаза поносят…
— Кто же его поносит? Благодетель он наш. Хоть в субботу-то будешь дома?
— Не знаю… Как Хрупов. Он планировал обсудить одну проблему методом «мозговой атаки»… Только не знаю, на этой неделе или на той.
— Иди, иди. Атакуй.
Таня не знала — смеяться или плакать. Когда шла за Левушку, не закрывала глаза на его недостатки: инфантилен, ленив. Он быстро вспыхивал и так же быстро остывал. Малейшее препятствие выбивало его из колеи. Таня опасалась, что Леве трудно будет реализовать свои жизненные планы.
Но она, слава богу, ошиблась: из Левы получился отличный специалист. И еще — чего уж она совсем не ожидала — Лева ухитряется в достатке содержать семью. Чем же она недовольна?
Она и сама не знает. Прикрыв за Левой локтем дверь, медленно возвращается в ванную и погружает руки в остывшую, мягкую, скользкую от стирального порошка воду. Беспокойные мысли не оставляют ее.
В последнее время Лева стал быстро уставать. По вечерам подолгу не мог уснуть, ночью часто просыпался, днем его одолевала сонливость. Таня с большим трудом через своих знакомых выбила путевки в семейный пансионат «Мисхор», Лева на премию приобрел акваланг и вовсю готовился к подводному плаванию. Тренировался в ванной. Наполнял водой и опускал в нее лицо, стараясь, чтобы вода не попадала в нос. Но она попадала, он громко кашлял и отплевывался.
Таня смеялась:
— Сущий ребенок. Левка, перестань! Я от хохота умру. Какое подводное плавание, когда еле дышишь? Нырнешь, только тебя и видели. Акваланг не для тебя. Выброси эту гадость. И зачем деньги истратил? Лучше бы Тимычу пальто купил, ему не в чем в садик ходить.
— Купим! Вернемся из Мисхора и купим. Самое лучшее! Хрупов сказал: большие премии нам выбьет.
В общем, семья готовилась к отпуску. Лева осваивал акваланг, Таня перестирывала, чинила и гладила все необходимые для поездки вещи, дети отбирали из горы игрушек самые любимые (им было объявлено, что каждый может взять с собой по одной, самое большое по три). Тема подходил к матери, поднимал кверху красивое (вылитый Лева!) лицо и спрашивал:
— А Буратино взять можно?
— Не бери ты его, у него длинный нос и колется, как я его буду упаковывать?
— Нет. Возьму! — твердо заявил Тема. — Я — папочка Карло, а это мой сыночек!
— Ну тогда не бери луноход!
У Темы дрожали губы, и он собирался плакать.
— Не мешай мне, видишь, стираю, а еще обед надо готовить, вы есть попросите?
— Попросим! Я уже хочу.
— Кыш отсюда!
И вдруг — происходит ссора Хрупова с директором, главный инженер звереет и назначает новые, «фантастические», по выражению Левы, сроки завершения разработок второй очереди АСУ. Аврал! Все отпуска отменяются.
— Иди к Хрупову и заяви, что мы уезжаем. Сегодня же и скажи!
