У вымотанного манипуляциями с грузовиком Сулира не оставалось сил, чтобы вернуться в сквер порталом, приехал на машине, увидел истоптанную поляну, лежащую без чувств моряну, мёртвого метаморфа, выругался и вызвал Службу утилизации — самостоятельно скрыть следы ночного боя архитектор уже не мог. А служба, как обычно, не подкачала: счёт выставила неприличный — в ней ведь тоже шасы работают, — но сквер зачистила качественно, никто из озёрцев не понял, насколько сильно он был перекопан ночным сражением.
— Я проверил прошлое Эльвиры, подключил все ресурсы Тайного Города и выяснил, что она…
— Озёрская?
— Откуда знаешь?
— Эльвира сказала перед боем.
— Могла бы хоть притворно удивиться.
— Извини, что испортила сюрприз.
— Плевать. — Сулир усмехнулся. Они оба понимали, что последние фразы были шуткой. — Лану, дочь Юлии, после боя изнасиловали красные и бросили на берегу озера. Однако Аглая Свекаева, бывшая её няня, ухитрилась довезти девушку до её тётки, Белой Дамы, и уже та вывезла Лану в Финляндию, подальше от творившихся тут ужасов.
— Почему не в Тайный Город?
— Лана была полукровкой, беременной полукровкой, да к тому же с неясным генетическим статусом. Тётка слышала об экспериментах фаты Юлии и решила посмотреть, что родится, прежде чем везти Лану и её ребёнка в Москву… Где его, если честно, никто не ждал. И в Финляндии родилась Эльвира.
— Ей почти сто лет?
— Она метаморф, а метаморфы живут долго.
— Верно…
— Лана умерла при родах, и Эльвиру воспитывала тётка, наверное. — Об этой части истории Кумар мог только догадываться. — А потом их нашёл Бруджа. Видимо.
— То есть Эльвира была единственной законной наследницей клада, который мы собираемся делить? — грустно улыбнулась Лера.
— Получается так. Но есть кое-что ещё… — Шас выдержал паузу. — После всех этих событий я просмотрел материалы по строительству церкви, которые сумел отыскать в местном архиве, и в одном документе наткнулся на собственноручную пометку старого Алексея Озёрского: «…только мои потомки увидеть смогут то, что скрыто…»
— Там не просто тайник, — прищурилась Лера.
— Там тайник, настроенный на кровь Озёрских, — вздохнул шас. — Или на их генетический код. Или ещё на что-нибудь, чёрт его знает, этого Спицына и чокнутого Алексея, как решили они определять потомков. И только Эльвира могла взять то, что лежит в тайнике… И, как мне кажется, только она могла вообще найти тайник.
Фраза прозвучала приговором.
— И с её смертью цепочка оборвалась.
— У Эльвиры не было детей, я проверил. — Сулир скорчил гримасу, за которой обычно следовало грязное ругательство, однако воспитание взяло верх: шас удержался в рамках приличий и лишь зло бросил: — Ей надо было меньше трахаться с масанами.
— А разобрать церковь тебе не позволят, — спокойно произнесла девушка.
— Возможно, при разборке тайник самоликвидируется.
— Да, такое вполне вероятно.
Они помолчали, глядя на небольшую, но необычайно изящную церковь, и одновременно грустно улыбнулись.
— По крайней мере, ты добыл сокровища.
— Мы добыли, — уточнил шас. — Я пришлю твою долю.
— Спасибо.
Повисла неловкая пауза, и лишь после неё шас задал вопрос, который его крайне интересовал:
— Куда присылать?
— Сюда, — улыбнулась Лера. — Я остаюсь.
— Надоел Тайный Город?
— Мне нравится рисовать.
Её чёрные глаза вспыхнули: девушка не просто приняла решение, ей нравился выбранный путь, она чувствовала себя счастливой.
— Не поверишь, но я догадывался, что так получится, — кисло протянул шас. — Когда увидел тебя после первого учебного дня, понял, что ты останешься. Ты сломалась.
— Я нашла себя, Сулир. Мне здесь хорошо.
— Я буду приезжать.
— Ты построил хороший курорт.
— Он стоит того, чтобы в нём отдохнуть.
— Пожалуй…
Кумар искренне рассмеялся:
— Никогда бы не подумал, что увижу тебя в окружении детишек…
— Потому что я моряна? — нахмурилась Лера.
— Потому что ты — отличный профессионал. — Шас выдержал короткую паузу. — Что будешь делать, если Пётр вернётся?
— В этом случае… — Она приложила палец к губам. — В этом случае я буду очень рада…
— Ты отлично действуешь из тени, — буркнул Бруджа, внимательно глядя на Анисима. Без злобы глядя, без ярости и без ненависти — время эмоций прошло, и теперь вампир смотрел на победителя внимательно, ожидая, какие условия тот выставит. — Прямо как ночной охотник.
— Я просто не любитель стоять под софитами, — объяснил Чикильдеев. — С детства отличался повышенной скромностью.
— Или застенчивостью?
— Или ею, — не стал отрицать Анисим. — Знаешь, где мы находимся?
Масан, несмотря на то что, придя в себя, уже успел изучить помещение, делано огляделся: маленькая дверь, отсутствие окон, запретная для вампиров черта, оставляющая лишь несколько квадратных ярдов для «прогулки». Мебели нет. Себе Анисим принёс два табурета, на один уселся сам, на второй поставил какой-то предмет, накрытый куском плотной ткани.
— Твой подвал?
— Подвал усадьбы Озёрских, — медленно ответил Чикильдеев. — Там, где всё началось, там всё и закончится. Я так решил.
И тяжесть в голосе щенка — а ведь мужчина был младше вампира на полторы сотни лет — заставила Петра вздрогнуть.
