Как взрослые, обсуждали мы насущные проблемы жизни: где можно отоварить карточки без прикрепления и как лучше растапливать «буржуйку». В то время эта наука была важней всех школьных предметов. Написала эти строки и подумала: уже пора переводить непонятные для молодых слова. Что за «карточки», куда «прикрепленные», как это — «отовариваться», что за «буржуйка»?.. Мы хорошо знали смысл, заложенный в вечных словах: «хлеб», «вода», знали истинную цену жизни и смерти. Оттого нашим родителям не приходилось ломать голову над тем, как приобщить нас к взрослой жизни, как преодолеть переходный период. У нас не было «перехода», мы сразу становились взрослыми. И по полному счету отвечали за себя и за передоверенных нашим рукам младших. Ведь в сражающемся городе, как и во многих тыловых, матери нередко были на казарменном положении, днями и неделями не покидали своих рабочих мест. И весь дом тянули девчонки, (а то и мальчишки, которых еще на завод и в ремесленное не принимали). И вытаскивали, выхаживали своих сестренок и братишек, ставили их на ноги, сохраняя отцу с матерью радость и надежду.
Однако стоит ли вспоминать эти страшные времена, если приобретенный тогда опыт никаким боком не применим в мирной и сытой жизни?
Ну что ж, чем меньше физических страданий выпадает на нашу долю, тем острее мы реагируем на нравственные коллизии, что ранят или лечат наши души. А роль старших детей, в особенности «маленькой мамы», в системе семейных отношений огромная. От нее во многом зависит микроклимат семьи. Она может стать своего рода амортизатором в случаях, когда между родителями и младшими детьми создастся барьер непонимания. Она еще не забыла себя маленькой, но уже понимает всю сложность жизни и труда отца и матери.
Теперь мы грамотные. Знаем, что нужно быть к подростку особо чуткими и внимательными, щадить его самолюбие и т. п. А самим подросткам бывает невдомек, что у пожилых людей свой «переходный возраст», что и к ним нужно быть чуткими и внимательными. И когда у старших не хватает терпения, а у меньших соображения, тут-то очень нужна «маленькая мама» — миротворица. Случается, обе враждующие стороны сердятся на «непринципиальную позицию» дочери-сестры. А для нее бывает важней не столько выяснить, кто прав, сколько восстановить в семье добрые отношения. И она просит разгневанную мать забыть обидные слова, сказанные ее меньшими чадами по молодости, по глупости. Через несколько лет они научатся больше ценить то, что ими сейчас воспринимается как деспотизм и покушение на их независимость — родительскую заботу, предостережение от ошибок. Своим же меньшим братьям и сестрам она рассказывает, как сама прошла через эту горькую пору, когда рвала с кровью нежную связь с самыми родными людьми, как теперь стыдится собственных глупостей и дерзостей.
Потом наступает новая забота и тревога для старшей: братишка влюбился, братишка женится. Ей, как и матери, надо стойко пережить и это испытание: утрату влияния на младшего. Иные сестры появление в доме невестки переживают крайне остро. Тут приходит на память еще одна народная пословица: «Невестке лучше иметь восемь деверей, чем одну золовушку», то есть лучше, если у мужа восемь братьев, чем одна сестра. Я долго искала научное обоснование такому обыденному мнению. И нашла.
Ревность, самая настоящая, жгучая, хотя и часто неосознаваемая, терзает сердце сестер и мешает им быть справедливыми по отношению к подругам братьев. Нередко из-за этого разваливается семейное благополучие горячо любимого брата.
Как мне призналась недавно вполне разумная и интеллигентная женщина, она, сознавая причиняемый брату вред, объективно мешает ему наладить жизнь и со второй женой.
«Когда он приходит в мой дом, я готовлюсь к его визиту более продуманно и тщательно, чем к встрече с собственным возлюбленным. Я сама внимательность и доброжелание, показываю, что понимаю его так, как «та» его, конечно, понять не может, как и я сама не понимаю своего мужа. Мне важно, чтобы всегда сравнение было не в пользу «той», которую я терпеть не могу».
Ситуация, как видите, особо сложная: тому, кто не знает, можно рассказать, не понимает — доказать, а что сделать, когда человек действует с полным сознанием вреда, а перемениться не хочет? Либо страсти правят нами, либо мы ими. В том числе родственные. Они все же одни из самых сильных и неистребимых, даже если ослабевают, затухают на время.
