Вот от этой нерентабельной траты времени и способностей, при которой уже ни на что иное, кроме питания и согревания себя, не хватало возможностей, и призывал освободить женщину В. И. Ленин. Нынче горожанка может себе позволить в течение почти десяти часов отсутствовать дома, зарабатывая на производстве деньги на ту самую лапшу и ребятишкам на молочишко. На все домашние дела остается всего часа три-четыре, и в них укладывается гораздо больше дел самого разного свойства, чем успевала ее хлопотунья-предшественница. Почему? Да потому, что сам характер домашнего труда, его оснащенность не имеют ничего похожего на прежний. Мы пользуемся всякими отопительными, осветительными приборами, холодильниками, электроутюгами, стиральными машинами, соковыжималками, кофемолками и прочими приборами, что значительно сокращает наши расходы времени и физических сил.
Это уже известно: современный труд горожанки дома становится разновидностью индустриального. Так, вычислено, что один работник из сферы общественного питания за полный рабочий день (8 часов) может накормить лишь 8 человек. Сюда, естественно, включаются трудовые затраты не только поваров, но и множества вспомогательных работников (судомоек, раздатчиц, официантов, кладовщиков, разнорабочих и руководящего звена столовых и ресторанов, а также бухгалтеров, контролеров и т. п.). А одна хозяйка за полтора часа наготовит пищи на семью из трех-пяти человек. Выходит, профессионал тратит на одного едока больше времени, чем «любительница». И при этом готовят в столовых хуже, менее экономно, менее разнообразно, менее калорийно и вкусно, что тоже признано специалистами.
Выходит, что по своей производительности, энерго- и электровооруженности и технизации домашний труд стал совсем иным, количественно и качественно новым, а отношение к нему ничуть не изменилось, осталось старым. Вновь и вновь слышатся голоса, требующие «освобождения» семьи от кухонных забот, словно бы и впрямь цель социальных преобразований заключается в том, чтобы всех людей сделать законными бездельниками, получающими все блага без каких бы то ни было усилий. Этакий потребительский рай мерещится сторонникам «кнопочной цивилизации».
Такая же двусмысленность в отношении к материнским, женским заботам. С одной стороны, признание высокого нравственного долга и даже подвига хорошей матери и жены. С другой — снисходительное отношение к тем, кто избирает для себя только эту деятельность, как к неполноценным, ограниченным, в чем-то даже ущербным. К примеру, любой человек оценит как человеческий профессиональный и гражданский подвиг поведение врача, который забыл о себе, ночи недосыпал, просиживая у постели больного, и, выходив его, радостно сообщает коллегам: «Анализы стали спокойнее, ему лучше!» Мы таким рвением будем тронуты до слез. Но если мать, что в бессонном бдении выходила собственного ребенка, явится к близким с радостной вестью о выздоровлении, неприбранная, небрежно причесанная, близкие нередко брезгливо морщатся: «Ограниченный, опустившийся человек». И не всегда эти близкие — нечуткие, неглубокие люди. Напротив. Лев Толстой силой своего таланта и авторитета утвердил, усугубил это двойственное отношение к роли матери и жены.
А женщина очень чутка к тому, как ценится ее занятие. (Я бы сказала: порой излишне чувствительна к реакции окружающих.) И под влиянием противоречивых суждений испытывает двойственное чувство к собственным домашним делам как к тяжелому, но неизбежному долгу, к «кресту», что и нести неудобно, и сбросить нельзя, то есть не на кого. Но если появится вдруг такая возможность, то этим тут же и надо воспользоваться. И тогда встать вровень с мужчиной в делах, славе, развлечениях и удовольствиях.
Итак, первый вопрос, который предстоит решить: от чего и для чего мы стремимся освободиться в наших домашних обязанностях? От универсальности, говорят нам одни. В век всеобщего разделения труда нерационально, невыгодно вести натуральное хозяйство. А домашнее — его атавистический, рудиментарный орган вроде копчика. И женщина, что и по сей день «и швец, и жнец, и на дуде игрец», должна тоже обрести специализацию. Из универсала ей придется переквалифицироваться в… диспетчеры, что ли. Детей растит педагог, пищу готовит домовая кухня, обшивает портниха, завивает парикмахер, развлекает артист. Ее дело — организовать во времени и пространстве чередование этих работ, заказать «меню». В принципе в городах так оно сейчас и ведется. За малым дело стало: улучшить качество услуг. Возможность нажатием кнопки привести в движение службу, удовлетворяющую наши бытовые потребности, — для многих из нас желанный идеал. «Идеал», если вдуматься, очень опасный для дома и для женщины.
В любимой моей книге — в «Былом и думах» — А. И. Герцен много места отводит рассуждениям о женской натуре, и очень часто фигурирует в них слово «тайна».
