«Вообще женское развитие — тайна; все ничего, наряды да танцы, шаловливое злословие и чтение романов, глазки да слезы, — и вдруг является гигантская воля, зрелая мысль, колоссальный ум. Девочка, увлеченная страстями, исчезла и перед нами Теруань-де-Мерикур, красавица-трибун, потрясающая народные массы; княгиня Дашкова с саблей в руках среди крамольной толпы солдат».

…История всех народов знает, что всегда рядом с великим деятелем стоит женщина: либо его мать, либо возлюбленная, вдохновляющая мужчину на труды и подвиги. Нередко они становились и активными помощницами, соратницами даже.

Современные американские психологи исследовали, измерили мозг женщины и мужчины, их интеллектуальные возможности. Открытие было потрясающим: все преимущества за женщинами. И в объеме мозга, и в количестве и глубине извилин, и в испытаниях на «коэффициент интеллектуальности». Ученые задались тем же вопросом, что и А. И. Герцен сто лет назад: откуда это? Может, я и заблуждаюсь. Но я думаю, что все «открытия» такого рода как раз покоятся на недооценке домашних дел, их развивающего влияния.

Есть одна область нашего знания, которую пока не преподают ни в каких школах, училищах, вузах, но которая приобретается в процессе бытия ценой ошибок и озарений. Наука эта самая демократическая и общедоступная, но и самая сложная — человековедение. Ею с младых ногтей занимается интуитивно девочка-женщина, и на практику идти ей никуда не нужно: ведется она тут же, дома.

К. Маркс говорил: «Образование пяти внешних человеческих чувств (зрения, слуха, осязания, обоняния, вкуса. — Т. А.) — это работа всей до сих пор протекавшей всемирной истории»[21]. Кто больше упражнялся в разнообразных действиях, развивающих эти исторически сложившиеся свойства? Конечно же, женщина. Уловить малейшее движение младенца, шорох, могущий означать опасность для него, — это не то что быть чутким только во время охоты. Это ежеминутный тренаж. Различать по запаху, вкусу, цвету, съедобны травы, овощи, продукты или несъедобны; сочетать их в необходимых и достаточных, приемлемых, аппетитных и привлекательных сочетаниях; на глаз, на ощупь определять, взвешивать их количество; кожей рук измерять температуру воды для купания и температуру тела ребенка… и т. д. и т. п.

Если принять за истину утверждение В. А. Сухомлинского, что способности детей на кончиках их пальцев, то придется признать, что «кончики пальцев» — инструмент более женский, нежели мужской. (Не случайно современное производство новейшей техники все чаще доверяется исключительно женским рукам.) И вообще никакая самая разнообразная профессиональная деятельность не требует такого множества умений и навыков, как домашняя. Не случайно очень многие профессии, требующие однообразных повторяющихся движений, легко заменяются автоматами. А вот создание автомата, полностью замещающего хозяйку хотя бы на кухне, никто из специалистов пока что даже не обещает. Ведь самые современные роботы имеют всего 5—6 степеней свободы, то есть вариантов движений и действий, а у человека их 105, и почти все они реализуются в процессе приготовления пищи. Даже для того, чтобы приготовить стандартный обед из трех блюд, нужно проделать сотни разнообразных манипуляций с продуктами: сыпучими, твердыми, мягкими, текучими, требующими разной обработки; мытья, резки, варки, жарки, томления, печения, толчения, растирания, взбивания и бог знает еще чего. И все это при разных температурах, разной формы и размера. Где уж тут угнаться автоматике?

Нет, что ни толкуйте, но если женщина хорошо и умело исполняет обязанности хозяйки дома, то ее с полным правом можно называть разносторонне развитой личностью. Ведь чтобы быть большой хозяйкой маленького государства, которым является семья, надо быть одной во многих лицах: педагогом, психологом, экономистом, дипломатом, лекарем, пекарем, художником, поэтом, актрисой, драматургом и режиссером (семейных сцен, без которых редкая из женщин обходится), руководителем и подчиненным одновременно. И всегда импровизатором. Потому что здесь не заготовишь заранее сценария: в одном доме ситуация дважды не повторяется, как бы ни был однообразен и заучен быт: смена погоды, глядишь, смена настроения, а значит, меняется реакция на стандартную обстановку.

Семейная работа — это непрекращающийся эксперимент, творчество, труд, не имеющий конца, не позволяющий остановиться, застыть в самодовольном покое: я сделал все, что мог, пусть другие сделают лучше. Семейная работа, наконец, сложнейшее из производств — производство человека.

Перейти на страницу:

Похожие книги