Все вроде здесь ясно. Да так ли это? Ведь если справедливы слова поэта о том, что без матери не было бы ни героя, ни поэта, то, значит, без нее нет и труса, и ничтожества, и подлеца. Материнство — явление сложное: в нем не только свет и высота, в нем и темь, и бездна, и подводные камни, и водовороты.
«Она (Кити во время родов. —
Для одних таинство материнства выше их понимания, для других ниже. И не только для мужчин, для женщин тоже. Одни смотрят на эту миссию с восторженным удивлением, другие — с тяжким вздохом сожаления, третьи — со снисходительным сочувствием.
Однажды на художественной выставке я увидела скульптуру, воплощающую, по замыслу автора, идею материнства: ствол дерева завершался женской головкой, а от него произрастала ветвь, тоже заканчивающаяся головкой младенца, точной копией материнской. И правда, для всей живой природы такой образ материнства можно признать достаточным и исчерпывающим. Могучий инстинкт воспроизводства рода, стремление повторить себя в новом существе присущ всему живому, в том числе человеку. Как от природы дана потребность и способность кормить и обучать своих питомцев, охранять их от опасности.
Так в чем же величие и подвиг человеческой матери, многократно воспетые художниками и поэтами? По всей вероятности, в разумности, преднамеренности, избирательности поведения, которые определяют и количество детей, коими обзаводится женщина, и качество исполнения ею материнских обязанностей.
Осуществлялось это право выбора с давних пор. По почти во всех странах вопреки общественным и религиозным законам, запрещавшим женщинам вмешиваться в природные процессы. «Бог дал — бог взял» — вот формула, которую культивировала религия в отношении к потомству, предписывая людям терпеливую покорность судьбе. И все-таки женщины шли на нарушение этих запретов, нередко с опасностью для самой жизни. По-видимому, именно эта опасность и диктовала суровые требования подчиняться природе.
Но строптивы женщины: они к знахарям обращались, и к «святым местам» ходили, и всякие снадобья пили. Наконец, становились приемными матерями, отдавая чужим детям весь нерастраченный жар любви. А коли задумывали «освобождение» от ребенка, тоже находили способы и средства. Современная медицина, фармакология идут навстречу доброй воле женщины, помогают ей осуществить выбор не только в случае отказа от детей, но уже помогают многим из тех, кому природа чинит препятствия в приобретении потомства.
Именно эти обстоятельства в полный рост ставят перед современной женщиной и вопрос о ее высокой ответственности за добровольно сделанный выбор. И поэтому, может, впервые мы стремимся оценить: кто и для чего обзаводится ребенком?
Всяческого уважения заслуживают те женщины, что, преодолевая трудности, невзгоды, растят детей без страха, без корысти, ради них самых, ради того, чтобы оставить лучших заместителей после себя на этой земле. Но ведь есть и такие матери, что святой акт — появление ребенка — делают средством достижения каких-то далеких от любви к детям целей. Мне, к примеру, приходилось слышать, как молодые люди вычисляли, какую жилплощадь они получат, если обзаведутся вторым ребенком. Квартиру-то они, может, и получат, а что будет с ребенком, который, сыграв свою роль «козыря», потом окажется связанным навеки с женщиной, что не его ждала, не его хотела, а дополнительные удобства? Какой она ему будет матерью?
Как видим, в этом примере тоже присутствуют разумность, преднамеренность, избирательность, которые, однако, не делают чести женщине-матери. Поэтому и приходится делить чисто человеческую способность к выбору на достойную и недостойную. И, надо признать, недостойных намерений встречается тоже немалое количество. Тут может быть и тщеславное стремление обрести выгоду в качестве жены и матери ребенка какого-то видного деятеля, а то и просто обеспечить себе безбедное существование. Бывает и сердечная корысть: желание привлечь, связать общим ребенком любимого мужчину. Или, напротив, отказ от детей из страха отпугнуть мужа, утратить в его глазах привлекательность.
