Если вдуматься, то в чистом, абсолютном виде идеал материнства могут воплотить лишь те женщины, что лишены каких бы то ни было интересов, кроме тех, что касаются их потомства. Это бесплотные, от мира сего отключенные кормилицы, няньки, воспитательницы, сиделки. Не уверена, что такой идеал может вызвать восхищение. Более того, не убеждена, что точное его копирование вообще осуществимо. Трудно подготовить ребенка к жизни в мире, будучи отгороженной от этого мира. Трудно научить любви к другим людям, будучи отстраненной от чужих бед и тревог. Трудно быть беспристрастной судьей своим детям, не зная всех сложностей реального бытия за стенами собственного дома.
Таким образом, первое противоречие, возникающее в идеальном образе матери, как раз и заключается в том, что для лучшего исполнения своей задачи женщине нельзя целиком сосредоточиваться только на этой миссии.
Тут, естественно, на память приходят дорогие и знакомые образы. Прежде всего матери Владимира Ильича Ленина, Марии Александровны Ульяновой. Как и любая другая добрая мать, она растила детей для радости и счастья. Но она твердо знала и детей учила: немыслимо строить собственное счастье на несчастье других, нельзя быть радостным среди обездоленных. Очевидно, для тех, кто воспитан на таких высоких нравственных принципах, только один путь в жизни — борьба за общее счастье. Борьба, которая — мать видела — причиняет детям много горя, отнимает у них силы, здоровье, свободу и даже саму жизнь. Мать все знала, но не только не остановила, не отговорила детей, но всячески поддерживала, помогала им.
Значит, второе противоречие заключается в том, что мать должна бы учить детей прежде всего самосохранению, умению выжить и лучшим образом приспособиться к существующим условиям бытия. А в реальности мы преклоняемся перед матерями, которые учат детей не щадить себя во имя чужого благополучия.
Третье противоречие мне видится в распределении ролей между матерью и детьми. В идеале мать — ведущая, наставница, руководительница их жизни. А дети — ведомые, исполнители ее воли и наказов всегда и во всем. В реальности же мы ценим ту мать, что, не теряя ни любви, ни авторитета у своих детей, становится их помощницей, принимает их правду и веру, даже если они отличаются от ее устоявшихся воззрений и привычек. В литературе такой пример являет собой преображенная судьба горьковской Ниловны. Мать с готовностью пошла на выучку к сыну, стала его духовной дочерью, если так можно выразиться. Значит, хороша не только та мать, что умеет хорошо учить, но и та, что хорошо у детей учится.
Наконец, еще одно противоречие в материнской миссии: соединение в одном лице роли защитницы и судьи своих детей. Многим матерям знакомо это чувство: как мы не любим выслушивать обидные, пусть и справедливые нарекания на наших ребятишек от чужих людей! В то время как сами мы бываем непримиримыми и нетерпимыми к их порокам. А если говорить о более высоких категориях, то нередко матери, готовые своей жизнью, своей грудью защитить родное дитя от напастей, скажем, войны, они сами же карают презрением своего отпрыска, спасшего свою жизнь ценой трусости, предательства.
Есть такая легенда о древней римлянке: у нее сын перешел в стан врагов и возглавил войско, осаждавшее родной город. Мать пошла на свидание к сыну и убила его. Убила как врага, а оплакала как родное дитя. В годы нашей Великой Отечественной войны миллионы матерей посылали своих сыновей и дочерей на защиту общей нашей матери-Родины, становились их соратницами и на фронте и в тылу. Недаром благодарные потомки рядом с памятниками героям войны ставили памятники и их матерям. Однако ими был совершен подвиг, который, думается, еще не нашел достойной оценки и воплощения в произведениях искусства. Женщины-матери спасли, вскормили на скудных хлебах, подняли и поставили на ноги целое поколение детей — сирот военного времени? Не дали пропасть, сгинуть, сбиться с пути миллионам ребятишек, заменив им погибших родителей. Когда нынче иные благополучно устроенные женщины отказываются иметь ребенка или останавливаются на одном, ссылаясь на трудности и занятость, не мешало бы им напомнить об этом. Ведь и их предшественницы были тоже не домохозяйки, а работницы, но хватало у них сил, и физических и душевных, не только на своих, но и на чужих детишек, которые зато и любили и уважали их как родных.
