Джейк Уайтейкер, самый влиятельный и блистательный режиссер кинематографического королевства, уходит из жизни в результате ужасной автомобильной катастрофы, и теперь его прелестной дочери Линдси, грациозной обладательнице длинных каштановых волос, приходится, преодолев горе, начать борьбу за собственный успех. В далеком Нью-Йорке, сменив фамилию, она использует свой талант для создания фотографий, привлекающих взор и будоражащих душу. Там она влюбляется в Дэна О'Брайена, пылкого шатена и молодого актера, вознамерившегося штурмом взять твердыню театрального мира.Но даже строя новую жизнь под другим именем, она мечтает о триумфальном возвращении в Голливуд, на свою блистательную родину. Хотя прежде всего ей предстоит позаботиться о том, чтобы предотвратить раскрытие семейной тайны рода Уайтейкеров, чреватое распадом клана.
Мы – музыки создатели,
И мы – сочинители грез,
Ночных волнорезов приятели,
Надсмотрщики утренних рос;
Лунатики лунного рая,
Транжиры из транжир,
Мы движем и сотрясаем
Этот предвечный мир.
Дом обладал странной, почти сверхъестественной способностью чудовищным эхом разносить по комнатам малейший звук, как будто из него была вывезена вся мебель.
Конечно, то было всего лишь воображение – и Линдси прекрасно это знала. Огромный дом был богато и пышно обставлен. Роскошные интерьеры комнат украшали страницы журналов «Хауз бьютифул» и «Калифорния», а всю его архитектуру от парадного до черного хода со всеми тремя этажами можно было обозначить одним словом – «Беверли Хиллз».
Линдси ненавидела его.
Нет, разумеется, она сознавала, что это не совсем правда. Она смеялась в этом доме, радовалась счастливым, полным веселья каникулам, отмечала праздники – но все это вместе с отцом.
А сейчас отец умер.
И хотя в батареях мирно шумела горячая вода, создавая тепло и уют, Линдси бил озноб. «Отлично», – говорила она про себя – это было ключевое слово, которым мать оценивала все, до чего ни дотрагивалась своей полной рукой. Отлично. Любая менее восторженная оценка была неприемлема, всякий, кто не дотягивал до нее – тоже. Линдси, например.
И Линдси бесцельно бродила по огромной гостиной, мимоходом глядя на картину Моне, висящую на стене, дрезденскую вазу на столике красного дерева, на шикарный чиппендейловский письменный стол у дальней стены.
И она ненавидела все это.
Никогда больше ей не смеяться в этом доме, не смеяться и не улыбаться.
Потому что отец мертв.
Боже, почему? Слезы туманили глаза при воспоминании о Джейке Уайтейкере. Высокий, загорелый, с седеющими висками, он источал энергию, силу и прямо-таки лучился оптимизмом. Самый высокооплачиваемый и чтимый из режиссеров Голливуда, он отхватил с полдюжины Оскаров, величественной шеренгой выстроившихся в его офисе. Он вдыхал жизнь в сценарии и побуждал актеров и актрис выдавать больше, чем они сами от себя могли ожидать. Он был живой легендой, мастером своего дела, любил от души посмеяться и наслаждался жизнью во всей ее полноте. Подобно ярко горящей свече, он дарил тепло и влек к себе, и рядом с ним каждому находилось место. Он отдавал себя столь же непринужденно и естественно, как и брал то, что ему давали. Он был любим.
Он разбился и сгорел вместе со своим отполированным до зеркального блеска спортивным автомобилем, не справившись с управлением на мокрой горной дороге. Пламя, которое было Джейком Уайтейкером, вспыхнуло и погасло. Навеки.
И – о, Господи, думала Линдси, смахивая слезы со щек, как же ей будет недоставать его.
Бенджамин Уайтейкер из дверей гостиной смотрел на сестру. Перед ним была настоящая красавица, и он это понимал. Избавившись в свои двадцать лет от прежней подростковой неуклюжести, Линдси предстала миру высоким и стройным созданием с естественной грацией, неброской, но неотразимой элегантностью. Волосы – как и у него, каштановые, густые, волнистые – небрежно ниспадали на плечи. И глаза – такие же зеленые, обрамленные длинными ресницами; без этих ресниц он бы вполне мог обойтись, но ей они шли до умопомрачения. И только кожа у Линдси была не золотисто-загорелой, как у брата, а цвета слоновой кости, почти полупрозрачной.
Ну вот, думал Бен, невыносимо маленькая сестрица – как-никак пять лет разницы – неожиданно для всех стала взрослой. Готова ли она взглянуть в глаза жизни? Нет, лучше так: готова ли она взглянуть в глаза правде? До сих пор она жила в коконе, ото всего защищенная и отгороженная, покидая закрытую элитную школу в Швейцарии только в тех случаях, когда все было приготовлено к ее приезду. Так повелось, начиная с ее десятилетия, и все это время она жила, ни о чем не думая и ничего не зная.
Когда Линдси кончила школу, Бен с интересом ожидал, какой путь в жизни выберет это невинное существо? Все для нее оказалось на редкость просто – в Париж, подальше от дома, учеба в знаменитой школе искусств. Как в прекрасно поставленном танце, все фигуры были заранее расписаны, и она по-прежнему
Сколько их было, этих стервятников? Трудно сказать. Они таились в тени, слишком трусливые для открытого поединка с могущественным человеком. Теперь они будут злорадно подхихикивать, предвкушая картину низвержения умершего короля с пьедестала. Сколько их, тех, кто мечтает погубить его, Бена, любимую сестру?
