Егор шел рядом, сунув руки в карманы и не проронив за всю дорогу ни слова. Жалеть себя и хлюпать носом при нем было совершенно не удобно, поэтому я, громко высморкавшись в одноразовую салфетку, – а чего теперь его стесняться? – до самой остановки боролась с самовольно текущими слезами.
– Маш… – выдохнул Егор, пытаясь снова объясниться, когда за мной подъехала машина, но я, не дав продолжить, перебила:
– Я ненавижу тебя, Соболев.
И быстро села в машину, чтобы он не увидел по вновь начавшейся истерике, какую боль мне самой доставили эти слова.
Всю дорогу до Викиного дома я прорыдала, скрючившись на заднем сидении. Таксист попался понимающий и с разговорами не приставал, лишь тихонько включил музыку, чтобы приглушить чужие всхлипы.
Подруга в наш город приехала учиться из соседнего областного городка, поэтому уже давно и счастливо жила в одиночестве в съемной однушке. На мое счастье Вика этим пятничным вечером оказалась дома.
Достав из закромов бутылку вина, подруга усадила меня на диван и обняла. Мы взяли в руки по пузатому бокалу и я, хлюпая носом и тыкаясь в худое плечо, жаловалась единственной на тот момент родной душе.
– Вот устроюсь, например, официанткой и буду квартиру снимать, фиг они меня еще увидят. Можно подумать, я без их денег пропаду. – плакалась я.
– Почему официанткой?
– А на зарплату экскурсовода не проживе-е-ешь. – по-новой завыла я. – А куда еще меня возьмут без опыта работы-ы-ы.
– Ну хочешь, поживи у меня пока что.
– Не надо. – всхлипнула я. – Эти сегодня ночью на месяц улетают, так что я пока дома поживу.
– Ну и козел этот твой Соболев!
– Он не мой, он Регинки-и-ин.
– Вот с ней бы пусть и болтался целыми днями, а не тебя со свету сживал.
– Он сказал, что не хотел и не знал, что мама так отреагирует. – видимо в конец опьянела я, так как принялась оправдывать этого подонка.
– Ты его еще защищать начни. Нет, так дело не пойдет. Он должен заплатить за тебя и твою погубленную молодость. – Вику понесло.
– А как? – встрепенулась я и с надеждой уставилась на подругу.
– Мы ему отомстим. Нет, мы им всем отомстим!
– Точно! Нам нужен План. С чего начнем?
– Нужно понять, чего они боятся больше всего?
– Что я их опозорю и замуж не выйду. И буду болтаться по жизни, – я икнула. – как говно в проруби.
– Вот и выйди замуж. За бомжа. Или за вонючего жирного байкера.
– Фууу. – поморщилась я. – И кому от этого будет хуже?
– М-да. Не вариант, согласна. – покивала подруга. – Может машину Соболеву изрисуем?
– Она арендованная. – хлюпнула я носом.
– Ну да. Прислать к нему в офис стриптизершу? Пусть Регинка заценит.
– Да! – Подхватила я. – А еще лучше стриптизера, пусть все думают, что он гей. И заказ из аптеки с Виагрой.
– Или коробочку сильнодействующего слабительного!
– Да, и что-нибудь из секс-шопа. Метровый член, например, и кожаные стринги, пускай офис похохочет!
– И обязательно заснять и выложить в интернет!
До каких еще гнусностей мы успели дойти, я уже и не вспомню, но оно, наверное, и к лучшему. Хорошо хоть не догадались с угрозами виновнику всех бед в ночи звонить.
Угомонились мы только часам к двум и, не застилая диван, вырубились, укрывшись одним пледом на двоих.
Последовавшее за вечерней пьянкой пробуждение к разряду приятных я бы точно не отнесла. Еле-еле разлепив опухшие от нескончаемых рыданий глаза, я попыталась встать. Диван подо мной резко зашатался, и я поняла, что шевелиться сегодня следует с особой аккуратностью, во избежание нежелательных последствий.
Из зеркала в ванной на меня смотрело смутно знакомое лицо с бледной кожей – хорошо хоть косметику вчера достало ума смыть, припухшим носом и красными глазами, как будто в них всю ночь кто-то старательно сыпал песок, и даже немножечко втирал. Готова поспорить, бывает, что люди после ринопластики получше выглядят.
«Да, такую красавицу замуж даже бомж не возьмет».
Я постаралась сделать все возможное, чтобы привести внешность в порядок. Получилось, честно говоря, на троечку. Оставалось лишь успокаивать себя тем, что это не навсегда, и уже завтра я буду снова в строю.
Пока я ковырялась в ванной, подруга успела встать и сварить кофе. Я обнаружила ее на кухне, сидящей на высоком табурете. Один тапок у нее сполз на пальцы, и Вика методично шлепала им по пятке.
– С добрым утром! – бодрый голос подруги резанул по ушам, усиливая головную боль от монотонно шлепающей тапочки.
– С добрым. – поморщилась я. – Ты не могла бы перестать. – кивнула я на ее ногу.
– Извини. – понимающе улыбнулась подруга. – Кофе?
– Давай. И поесть что-нибудь. – не знаю почему, каждый раз наутро после пьянки во мне просыпается просто зверский аппетит – не каждый штангист-тяжелоатлет может похвастать подобным.
Я села на соседний стул и одернула футболку, которую одолжила в шкафу – не в платье же было спать, а Вика отправилась делать яичницу.
– Приятного аппетита. – поставила она передо мной шкворчащую тарелку, сама же подруга ограничилась чашкой кофе.
