Он отшатнулся, словно от пощечины. Да уж, они не умели щадить друг друга, и Ли сразу поняла, что задела его за живое. Но это произошло непроизвольно — ведь именно так они всегда общались. Ли, сжигая себя, прокладывала путь для Корда и Реган. Именно она была факелом, освещавшим их путь.
Корд стоял перед ней, покачиваясь. Со временем Ли убедила себя, что будет в безопасности, если перестанет за всех переживать. Но что, если бы она осталась тогда со всеми в гостиной, когда ушел Уинстон? Что, если бы она, в ответ на жест Шарлотты, не стала бы убирать руку?
— Прости, Корд, — сказала она.
Бегающие по лицу Корда огоньки делали его совсем юным.
— Я пьян, — сказал он, — и не могу остановиться. И знаешь еще что? Я гей.
Он опустил глаза, боясь встретиться с ней взглядом. Он что, решил, будто она оттолкнет его после этого? Ли охватила волна нежности. Ее младший брат был таким ранимым и честным, чего сама Ли не могла себе позволить. Вот и сейчас ей хотелось закончить этот разговор и уйти.
— Я тебя люблю, — сказала Ли. Конечно же, все они знали, что он гей. Они только удивлялись, зачем он это скрывает. Но Ли объясняла это тем, что они слишком редко видятся.
— Мне нужно сообщить об этом маме, — сказал Корд.
Вот он, тот самый момент, возможность сказать кому-то о своей собственной потерянности и одиночестве. Чтобы отмотать все назад и обнять своего маленького брата. Наверное, все ответы хранились в том дне, когда они собрались за столом в гостиной. Вместе они бы справились.
Они стояли и молча смотрели друг на друга. У Ли кружилась голова, и картинка перед глазами обрастала черной виньеткой. А еще ее бросало в жар. Ли покачала головой, не в силах что-либо сказать. Но Корд все стоял и ждал, веря в Ли больше, чем в самого себя, ожидая, что вот сейчас она найдет для него какой-то выход.
Наступил момент, когда капитан должен был сказать тост. Шарлотта с семьей стояли в Атрио, представляющем из себя огромное трехэтажное пространство. В центре возвышалась колонна-экран, на которую проецировались живые картинки. Колонна отбрасывала вокруг себя яркий сноп света, который, рассеиваясь, узким клином вонзался в бар на нижнем этаже, где молодежь лихо взбивала коктейли в своих шейкерах. На одной из лестниц Атрио, подсвеченный прожектором, появился капитан со своими спутниками.
Если до этого колонна была похожа на огромный аквариум с разноцветными рыбками, сейчас внутри нее хлестали брызги шампанского и вылетали из бутылок пробки. Феерическое зрелище, подумала Шарлотта. Будь у нее дома такое приспособление, ей было бы некогда думать о своем немощном одиночестве.
— Это красиво или безвкусно? — подивилась вслух Шарлотта.
— По-моему, шикарно, — сказал Мэтт.
Шарлотта оглянулась на зятя: как же легко он воспринимает все это безумие. Мэтт взял Реган за руку, и Шарлотта почувствовала легкую грусть.
Нет, в эту минуту она не пожелала для себя мужа, тем более такого, как Мэтт. Давно влившись в их семью, он стал для нее почти как сын. Но уж больно он пресный, тут они с Реган прямо два сапога пара. Нет, Шарлотта предпочитала мужчин с перчинкой. Мэтт — какой-то постный пудинг, тогда как Шарлотте подавай перец халапеньо!
Ей вдруг захотелось ощутить набухший член прижавшегося к ней сзади мужчины, ощутить на шее его горячее дыхание. И чтобы их голые тела соприкоснулись. Шарлотта покраснела.
— Добро пожаловать на «Сплендидо Марвелозо»! — сказал в микрофон капитан. Так же как и ее красивый стюард Парос, он был одет в белый костюм, на голове — фуражка, но грудь вся была обвешана наградными ленточками. — Сегодня у нас особый момент.
Команда немного подвинулась, пропуская вперед величавую пару. Все стихло, а мужчина опустился на одно колено, что-то сказал, и женщина радостно запрыгала.
— Он спросил —
Зал взорвался бурными аплодисментами, а в колонне закружились в танце человеческие фигурки в виде длинных треугольников.
Шарлотта вздохнула. В ее случае все произошло гораздо прозаичней. Вернувшись в Париж на похороны отца, Шарлотта случайно встретилась с Уинстоном, и уже через неделю, в кафе, он сделал ей предложение. Подвинув к ней футляр с ювелирным украшением, он сказал: «Все-таки мне кажется, что мы созданы друг для друга». Шарлотта открыла коробочку и надела на палец кольцо скорее с чувством обреченности, а не надежды. Ведь она была испорченным товаром, и на иной вариант рассчитывать не приходилось.
За ужином Корд был сильно пьян, и Шарлотта беспокоилась. Он без конца повторял: «Так я прав или нет?» Сама Шарлотта всегда могла остановиться после нескольких бокалов вина. Ведь это всего лишь вопрос свободной воли. И тем не менее некоторые не в состоянии были себя контролировать. Например, Уинстон.
