Серебристый Элланон тяжело дышал, весь покрытый пылью, потом и кровью своего господина, его впавшие бока ходили ходуном, а роскошная грива свалялась и не стелилась по ветру, подобно светлой вуали, но Меллиану было плевать.
Его друзья и соратники остались в поле, брошенные на поживу стервятником, их трупы обдирали жадные руки мародеров, а роскошные волосы эльфов украшали пояса степняков.
Повезло лишь мертвым, а живым..
Нет ничего хуже для эльфа, чем очутиться в плену у степняков-орков, не знающих ни жалости, ни сострадания, убивающих собственных стариков и слабых детей, добивающих раненых воинов и пожиравших печень еще живого врага.
Впрочем, оставшись без печени, враг очень быстро переставал быть живым.
Несколько месяцев потребовалось людям для того, чтобы спешно сколотить союз с орками и объявить войну длинноухим нелюдям, несколько месяцев – и весь мир Меллиана лежит в руинах, а, богиня, покровительница его народа – не откликается на молитвы своих детей.
Вся власть оказалась в руках жрецов воинственного бога войны, превозносивших культ насилия и разрушения.
Горе побежденным..
Элланон, так и не посвежевший за краткие мгновенья отдыха, медленно потащился к небольшой рощице, видневшейся впереди, рог его поник, огненный взгляд – потух от усталости.
Принц, спешившись, шел рядом, опираясь на круп единорога и каждое мгновение норовя грохнуться в сухую серую пыль под его копытами.
Принц не верил собственным глазам – откуда, здесь, на безжизненной, жаркой равнине взяться зеленой рощице, тенистому уголку прохлады, несущему на себе благословение богини?
Он просто тащился вслед за своим боевым другом, изнемогая от усталости и хватая обветренными губами горячий воздух.
Меллиан знал, что обрекает рощу и всех ее обитателей на лютую смерть – люди, а, уж, тем более, орки, не пощадят никого, осмелившегося дать приют эльфийскому принцу.
Но, иного выхода он не видел – витязь хирел на глазах, слабея от потери крови.
Ему необходимо отдохнуть хотя бы пару часов и лучше сделать это здесь, в роще, дарованной, дикому краю, богиней Дану.
Единорог пал за пару шагов до зеленых деревьев и его остановившийся взгляд все еще тянулся к сочной зелени листвы.
Принц, склонившись, ласково погладил морду Элланона – он потерял последнего друга.
Он потерял все, даже надежду.
Ему не выжить в одиночестве.
Пару шагов до рощи Меллиан преодолел быстро, слишком быстро и, теперь стоял согнувшись в поясе, метя землю роскошными волосами, задыхаясь и хватая воздух пересохшим ртом, в надежде, что благодать богини коснется его.
Вместо этого он услышал смех, легкий, светлый, сладкий, словно прохладная вода жарким летним днем, текущая хрустальным потоком под сенью живых деревьев.
Этот смех мог означать лишь одно – у рощи имелась хранительница, живое дитя богини – дриада.
Судя по смеху – она оказалась юна, слишком юна и беспечна для дней гневливой и беспощадной войны..
Принц, в отчаянье скрипнув зубами, повернулся, намереваясь обойти рощу стороной. Для него это решение означало смерть, но для дриады и ее зеленого гая – возможно, жизнь.
Оставался малый, крохотный шанс на то, что орда, идущая по его следам, обойдет рощицу стороной, щадя и ее обитателей.
Не отыскав следа присутствия принца в роще, они, всего лишь загадят родник, обломают деревья, вытопчут траву, но сама юная хранительница уцелеет, выживет в горниле этой войны.
Возможно, выживет..
Дриада, как и эльфийские девы, являлась славной добычей и для людей, и для орков – всегда юная, прекрасная, благоухающая свежестью и ароматами леса, она стала бы украшением гарема любого владыки – будь то король людей или вождь степняков.
Иное дело, что дети Дану не выживают в неволе – они чахнут и умирают, истаивают, как тени ясным утром, медленно, но неизбежно, теряя свою жизнь по капле.
Если, конечно, сами не захотят жить в золотой клетке.
Но, что может удержать деву перворожденных у последней черты – золото? роскошь? вкусная еда?
В этом всем, ценном по меркам человеческого мира, дриада не нуждалась и, вряд ли, юное создание Дану согласится покинуть свою рощу в обмен на жизнь.
Скорее, она предпочтет смерть в огне.
Именно в огне, ибо первосвященники бога войны и шаманы орков предпочитали сжигать своих врагов, а пеплом удобрять пашни, ради тучного урожая.
Принц горько усмехнулся, с трудом двигая потрескавшиеся от жажды, губы – если эльфы падут окончательно, то люди еще не раз пожалеют о своей поспешной категоричности – оскудеет земля, ожесточится солнце и жизнь потеряет изначальную ценность, лишившись хранителей своего мира.
Бесконечно жестокие орки и воинственные гоблины не верили в то, что, избавившись от эльфов, слишком прекрасных, слишком непостижимых, люди, алчные до власти, примутся за других инородцев и вчерашние союзники, обратив знамена, двинутся в степи, сжигая орочьи стойбища и уничтожая все живое на своем пути.
Орда Великой степи падет, точно так же, как и Изумрудное сердце, дай только время..
Меллиан в том не сомневался.
