— Что с тобой, Илья? — Макс внимательно посмотрел на него.
— Макс, я должен отлучиться сегодня, может быть до вечера… невнятно пробормотал Илья.
— Что произошло, можешь объяснить?
— Долгая тяжелая история… Твой водитель не смог бы отвезти меня, я не в состоянии вести машину.
— Вот что, я сам тебя отвезу, куда надо, по дороге все мне и расскажешь.
Рассказ был коротким. Это Илье он казался длинною с жизнь. Макс выслушал его историю и неожиданно подумал о том, что во всех этих невероятных хитросплетениях судьбы не бывает справедливого финала. Если бы не Сашка, а Илюша, этот чудесный мальчик, оказался его сыном…
А вслух сказал:
— Порой кровь диктует свои законы, там, где не надо…Ты хочешь разлюбить свою племянницу, потому что она стала твоей любимой женщиной. А я… я должен полюбить сына, который стал костью в моём горле, которого я терпеть не могу как человека, не выношу как компаньона…
— О чём ты? — вяло поинтересовался Илья.
— О том, что ваш Сашка — оказывается, мой сын. Я узнал об этом три недели тому назад и ума не приложу, что со всем этим мне делать…
— А Саня знает?! — Илья сразу очнулся от такого признания.
— Нет. И ты не спеши ему говорить…
Макс довез Илью до дома, благословил про себя на важный и трудный разговор с Гелей, а сам вернулся в офис. Все прошедшие три недели он неотступно думал о том, нужно ли говорить Саше, что он — его отец-предатель, как назвала Максима Полина. Решение не приходило. Единственное, что мог пока сделать Макс, это каким-нибудь образом прекратить постоянные словесные перепалки между ними, хоть немного попытаться наладить отношения. Саша это почувствовал и усмехаясь спросил:
— Не связано ли подобное проявление благодушия и терпимости к моей персоне с тем, что мы скоро породнимся?
Макс вздрогнул, а потом понял, что Саша имел в виду его женитьбу на Алле.
— Да, отчасти… породнимся, — отвернувшись, выдавил с трудом Макс.
— А как же намерение избавиться от меня, купив мою долю в компании?
— Я передумал… — Теперь Максу от Сашки не деться никуда. Вместо абстрактного ребёнка, который, родился, кажется, в таком-то году, у такой-то женщины, по глупости и по молодости, явился вот этот — реальный, во плоти и крови, словно отражение, невероятно похожий характером и нравом на своего отца. Из-за этого им так трудно вместе, тесно, порой невыносимо. Ничто их не сможет сблизить — ни родство, ни перемена статуса, ни иллюзорная дружба и доброжелательность. Им суждено остаться чужими навсегда.
— Замолчи! — исступленно сквозь слёзы шептала Геля Илье, — я не хочу ничего слушать! Ты повторяешь чужие слова — слова моего отца! Ты просто скажи, что меня больше не любишь, и я уйду сразу!
— Мы должны расстаться… — в который раз заученно повторял Илья. Он не смотрел на Гелю, говорил механически, без эмоций. — У нас нет будущего, я не имею права коверкать твою жизнь…
— Хорошо, я уйду! — в десятый раз выслушав эти сухие слова, крикнула Геля, — куда? А хоть вот к Костику Лебедеву. Как он обрадуется! Он сказал мне как-то, что рано или поздно я сама к нему прибегу. Вот и прибегу пусть он меня целует, ласкает, обладает мной. А если не он, то подыщу ещё кого-нибудь… Моему папочке ведь все равно кто, лишь бы все было шито-крыто, правильно и гладко. Я не знала, что ты такой же! Ты трус, Илья?
— Трус, — безразлично согласился он.
Геля не выдержала. Она выбежала из квартиры, не закрыв за собой дверь. Она неслась по лестнице и надеялась, что Илья всё же очнётся, выйдет из своей полубредовой апатии и бросится за ней. Но Илья не сдвинулся с места. Он остался сидеть неподвижно, глядя в одну точку, не чувствуя боли от закушенной до крови губы.
Геля пришла к маме в её новую квартиру, бледная, поникшая, измученная душившими её слезами. Мама всё поняла, как только взглянула на дочь. Но она дала ей выговориться, выплакаться, посетовать на бездушного отца и малодушного слабого Илью, а потом сказала:
— Пожалуйста, милая, не обвиняй Илью, в том, что он тебя разлюбил… Это неправда. Он тебя по-прежнему любит. Он прекрасный, мужественный человек. Он хочет только одного — чтобы ты была счастлива. Ради этого он готов пойти на всё — на унижение, страдание… Геля, девочка моя, а ты разве думала, что вам будет легко на этом пути, который вы для себя выбрали? Это только капля в море из тех испытаний, которые вам предстояло бы преодолеть. Илья не захотел подвергать тебя им.
Геля в ответ только мотала головой. Слезы текли по её лицу.
— Как мне теперь жить без него?… Что мне делать…
— Я прошу тебя об одном — не делай глупости сгоряча, от обиды — не надо от одиночества и отчаяния разменивать себя. Не нужен тебе никакой Костя. Не унижай себя, не убивай себя отношениями, в которых нет любви. Это самое страшное, что может быть в жизни… — Полина говорила и сама не замечала, что тоже плачет, — возвращайся в свой дом, Гелюшка… в свой родной дом. Он был раньше такой шумный, весёлый, а теперь там пустота и тишина…