Этот раз не стал исключением. Ей, конечно, досталось, но зато какой кайф она словила потом, когда Саня безжалостно, одним мощным толчком вошёл в неё и принялся яростно вколачивать себя в её маленькое тело. Дина умирала от восторга и боли, кричала от наслаждения, кусала Сашкины пальцы, когда он закрывал ей рукой рот.
Они оба сползли по стене в прихожей, пытаясь отдышаться. И тут затинькал Сашкин сотовый. Звонила Полина, начавшая уже волноваться — они уже катастрофически опаздывали на помолвку.
— Мамочка, прости, мы едем! — пытаясь говорить ровно дыша, успокаивал её Саша, — буквально через пять минут мы будем у тебя. Нет, мы не опоздаем, не волнуйся, в ресторан приедем вовремя.
Саша рывком поднялся, торопливо приводя себя в порядок и пытаясь не смотреть на Дину. Он стыдился себя, зная, что любые выяснения отношения с ней не должны заканчивается дракой и жестоким, почти садистским сексом. Но Динке удавалось каждый раз доводить его до такого маниакального состояния, и каждый раз Саша был не в силах контролировать себя.
— Ты порвал мне колготки… — зыркнула на него подружка из-под черной чёлки.
— Быстро переодевайся, если хочешь поехать со мной. И помни, что я тебе сказал — не смей открывать рта сегодня вечером в чей бы то ни было адрес и веди себя прилично, насколько сможешь! А если я ещё что-нибудь услышу от тебя в адрес моей матери…
— Да что ты, милый! — язвительно усмехнулась Дина, — она ведь святая! Я лучше буду брать с неё пример! Я, кстати, это и хотела сегодня сделать.
— Что ты несёшь опять? — у Саши не осталось больше сил сегодня сражаться с Диной, но та не унималась, решив, видимо, довести его своими выходками до белого каления.
— А то, что твоя несравненная мамочка на днях встречалась наедине с Максимом Андреевичем. Они так долго ворковали в «Каменном мосту»…
Саша ошарашено посмотрел на Дину. Зачем она придумывает всю эту нелепость? Совсем сдвинулась по фазе!
— Не веришь? — Динка зло засмеялась. — Встречались, встречались! Зачем мне врать? Спроси у мамочки сам!
— Ну и что?! — крикнул на неё Саша, — мало ли для чего им нужно было встретиться! Может, необходимо было обсудить приготовления к свадьбе!
— Ага, как же! Нужны Максу чьи-то советы! Он сам себе барин, и ничего ни с кем обсуждать никогда не будет, ты ведь прекрасно это знаешь, — Дина была безапелляционна, — но ты готов поверить во что угодно, лишь бы обелить свою дорогую мамулю. Ну, Луганский, как ты меня уже задрал своим сюсюканьем с ней. Когда ты станешь мужиком?!
— Знаешь что, обезьяна? — Сашкины глаза сузились от гнева, — это ты своим порочным умишком понимаешь нормальные людские поступки извращённо. Просто не дотягиваешь до того, чтобы постичь вещи такими, какие они есть и всё пытаешься опошлить и испохабить! Маленькая грязная дешёвка!
— А что же ты — такой чистенький сынок такой чистенькой мамочки — со мной связался? — Динка откровенно смеялась ему в глаза, — нравится трахать меня? Значит, ты такой же грязный и похотливый сучонок! А чтобы не было вообще никаких недоразумений — поедем давай на эту чертову помолвку и ты сам спроси у Полины Дмитриевны, что такое они обсуждали с женихом дочери?
Сашке после перепалки с Диной стало тошно и ехать никуда не хотелось. Он, конечно, нисколько не верил в то, что мама встречалась с Максом по какому-то иному поводу, кроме свадебных дел. Они могли обсуждать всё что угодно — подарки, списки приглашённых, расходы и траты. Вот Дина вела себя в последние недели из рук вон! Она словно взбесилась, донимала его своим выходками, словно нарывалась на разрыв. А потом, когда они мирились, страстно обнимала и горячо шептала, что любит его безумно, желает до дрожи. И дарила ему такой секс, что он вмиг забывал неприятные стычки. Но через день на Дину накатывало снова и она в очередной раз принималась изводить его своими злыми шуточками в адрес мамы и в его собственный. Так вот они и летали то вниз, то вверх от ненависти к страсти и обратно. Что на неё находит? Они живут теперь в отдельной квартире, Саша редко видит маму, чего же Динка никак не успокоится по её поводу? Всеми правдами и неправдами пытается её очернить и заставить Сашу поверить в то, что его мама — не безупречна. Но это ей не под силу. Саша знает, что лучше, порядочнее, чище его мамы нет женщины. Динка просто ревнует и бесится, что никогда не сможет затмить мамин светлый образ собой. Пусть бесится, пока не поймёт, что это бессмысленное занятие.
Дина чувствовала себя отвратительно. Физически и морально.