Семейство Карвахаля полностью

В книге несчастного Устариса о Новой Гранаде[3] я вычитал анекдот, который и послужил темой предлагаемой пьесы. Вот соответствующий отрывок из этой книги:

«Дон Хосе Мария де Карвахаль был потомком знаменитого адъютанта Гонсалеса Писарро[4], — дона Дьего, жестокость которого вошла в поговорку[5]. В самом деле, он остался верен своим наследственным чертам, ибо не случалось грабежа, измены, убийства, в которых он не оказался бы замешан, будь то в родном его краю или в Мексиканском заливе, где он долгое время занимался пиратством. Вдобавок он предавался магии и, чтобы угодить творцу ее, дьяволу, совершал святотатства столь ужасные, что я не могу о них здесь рассказать. Но ему все же удалось купить себе помилование, так как денег у него было много, а кроме того, он подчинил власти его величества, короля испанского, дикие и мятежные индейские племена и тем добился себе прощения от вице-короля. В этом походе он не забыл и себя: ограбил многих ни в чем не повинных креолов, а затем умертвил их, обвинив в сношениях с врагами короля...

Во время этого набега он похитил и сделал своей женой девушку из благородной семьи, уроженку Бискайи, по имени донья Агустина Саласар, от которой родилась у него дочь, по имени донья Каталина. Он разрешил матери отдать ее на воспитание в монастырь Росарской божьей матери в Кумане. Но, поселившись в Истепе, у подножия Кордильер, он вернул дочь домой, ибо редкая красота ее не замедлила разжечь нечистое пламя в его порочном сердце. Сначала он пробовал развратить молодую Каталину, давая ей безнравственные книги или насмехаясь в ее присутствии над таинствами святой нашей веры. Когда же он увидел, что все его усилия тщетны, он с дьявольским лукавством постарался убедить ее в том, что она не его дочь и что ее мать, донья Агустина, не соблюла супружеской верности. Однако добродетель доньи Каталины устояла перед всеми этими гнусными кознями, — тогда Карвахаль, чей бешеный нрав недолго мог довольствоваться хитростями, решил употребить против невинного создания силу. Сначала он, как гласит молва, при помощи яда избавился от жены; потом, запершись наедине с дочерью и заставив ее выпить приворотного зелья (которое, кстати, не могло подействовать на христианку), попытался изнасиловать ее. Каталине ничего не оставалось делать, как схватить кинжал Карвахаля и нанести ему такой удар, что злодей почти тотчас же умер. Несколько минут спустя прибыл капитан дон Алонсо де Пиментель в сопровождении индейцев и испанцев, чтобы силой увезти ее из родительского дома. Дон Алонсо познакомился с ней еще в Кумане и нежно полюбил ее, но, узнав о происшедшем, сейчас же уехал и возвратился в Испанию, где, по слухам, постригся. Донья же Каталина скрылась; что с ней сталось потом — неизвестно. Судья дон Пабло Гомес, который расследовал это дело, всячески старался ее разыскать, но тщетно. То ли она убежала к таманакским индейцам, то ли ягуары растерзали ее как бы в наказание за совершенное убийство. Во всяком случае, труп дона Хосе в первую же ночь после похорон был вырыт из земли и сожран ягуарами». (См. историю процесса Беатриче Ченчи[6].)

Я никогда бы не написал драмы на такой ужасный сюжет, если бы не получил почти одновременно двух писем, которые и привожу ниже.

Милостивый государь,

Меня зовут Дьего Родригес де Кастаньеда-и-Паласьос; я командую колумбийским корветом «Возрожденная Америка», крейсирующим вдоль северо-западного побережья Испании. За год мы захватили изрядное количество добычи, но подчас нам становилось чертовски скучно. Вы, конечно, легко можете себе представить тот род пытки, которому подвергаются люди, обреченные вечно плавать вдоль берега, никогда не имея возможности к нему пристать.

Я как-то прочел, что капитан Парри[7] развлекал свой экипаж среди полярных льдов представлениями, которые разыгрывались его офицерами.