Было приглашено столько народу, что казалось, на острова перебрался весь город. По крайне мере, хотя бы одному из семейства Тенявцевых был знаком каждый встречный. Если это были не соседи и родственники, то деловые партнёры Максимилиана, или господина Бослонцева, или туристы, хорошо запомнившие Панкрата, или просто светские люди, то и дело встречающиеся друг с другом на одних и тех же приёмах.
Бал был в разгаре, и никто не посмел бы упрекнуть его устроителей в отсутствии умения проявить размах и продемонстрировать роскошь.
Уже в сумерках Мария и Нинель вышли из душного зала, чтобы немного освежиться. Последняя явно находилась в интересном положении, и главным свидетельством тому факту был вовсе не живот, который ещё вполне умещался в обычное платье, а изменение вкуса. В последние недели Нинель на дух не переносила сладости. Господин Бослонцев прибывал от этого в панике и даже хотел поселить Нинель в больницу под постоянное наблюдение. С большим трудом Виоле и Максимилиану удалось удержать старшего зятя от необдуманных поступков.
И вот обе оказались на свежем воздухе, подальше от толпы и от столов, которые буквально ломились от всяческих сладостей.
– Сядем тут, – постановила Нинель, выбирая удобные садовые качели и устраиваясь на полосатом сидении. – Я уже устала.
– Да, танцевать больше нет никаких сил.
Мария устроилась рядом, и они принялись качаться, наслаждаясь тишиной и прекрасными уличными лампами в виде ярких бабочек.
– Больше всего поражаюсь Яу, как она не боится всех этих акул? А ведь всегда трусихой была. А сейчас плавает там, между ними, зубами светит и даже глазом не ведёт.
– Да, Нинель, меня это тоже восхищает. Но я всегда знала, что наша Яу тихоня, только потому ей так проще маскироваться. А надобность отпала – и вот результат.
– Если признаться, – помолчав, продолжила Нинель. – Я ожидала, что их брак будет недолгим и несчастливым. Но вероятно, я ошиблась.
– Похоже на то.
– Вот и прекрасно. Я в последнее время такая плакса…
– Гормоны, – услужливо подсказала Мария.
– Да, знаю. Так вот, стоит подумать, как я вас всех люблю, слёзы прямо хлещут.
– И пусть. Плакать от счастья не вредно.
– Тоже верно.
И сёстры покачивались в сумерках, наслаждаясь прохладой. Судьба сделала их сиротами, а потом, словно в качестве возмещения, подарила лучших на свете родителей. Лучших на свете сестёр. Семью.
И за это вечная ей благодарность!
А в другой стороне от парка, на побережье, тем временем встретились двое. Вернее, на живописном морском берегу один догнал другую, схватил за руку и развернул к себе.
– Это ты? – воскликнула Кадриэль, увидев перед собой Артура.
– Не нужно делать вид, будто удивлена! Я по горло сыт твоими мелкими глупыми пакостями.
– Ты о чём? – Она нахмурилась и попыталась стряхнуть его руку, но Артур держал крепко.
– Вот об этом! – Он указал на свою одежду – весь камзол сверху донизу был залит белой краской. Также была испорчена рубашка и бабочка. И даже брюки забрызгались.
– И при чём тут я?
– Очень даже притом! Такое уже полгода как происходит. На каждом приёме перенастроенный биот портит мне одежду.
– Повторяю – и при чём тут я?
– Да просто это всё началось, когда я стал встречаться с Софией…
Кадриэль со всей силы дёрнула рукой.
– Мне безразлично, с кем ты там встречаешься! Немедленно меня отпусти.
– Ах, значит, так? Не хочешь признаваться? Всё, моему терпению тоже есть предел!
Он вдруг размахнулся второй рукой и светлое платье Кадриэль – результат долгого тщательного выбора и немалых трат, вдруг оказалось заляпано неприятно пахнущими пятнами от жидкости, которую Артур вылил на неё из флакона.
– Что ты делаешь?
– То же, что и ты! Ничего, не отравишься, зато отмывать будешь долго. Это зелёнка.
– Зелёнка?! Да ты в своём уме? Я не приказывала биоту портить твою одежду. Я не виновата!
– И что? Побудь-ка в моей шкуре. Я тоже ни в чём не был виноват, но всё ваше семейство только и делало, что шушукалось по углам и обращалось со мной так, будто я на самом деле тебе изменял, будто это так же точно, как если бы произошло посреди званого ужина прямо на столе перед гостями! Что-то не помню, будто тебя мои убеждения в обратном интересовали.
– Шушукались? Да я своими глазами видел, что ты там, в саду… – Она задохнулась от возмущения и, наконец, вывернула свою руку, прижала к груди, бурно вздымающейся от злости.
– И что? Ты ведь всё равно собиралась со мной расстаться. Так хоть не без причины!
– Я собиралась?
Голос Кадриэль звучал настолько изумлённо, что Артур осёкся.
– То есть ты хочешь сказать, что не собиралась?
– Конечно, нет! С какой стати? Я же тебя любл… любила. Я бы никогда тебя не бросила.
– Но…
Кадриэль подавила слёзы. Опять! Ну сколько можно рыдать, она ведь заставила всех вокруг, включая себя саму поверить, будто нипочём не жалеет об этом предателе и совсем его забыла! – Но тогда выходит… – прошептал Артур.
– И ничего не выходит! Ты всё разрушил. Я никогда, никогда тебя не прощу! Иди с глаз моих долой! Ну!
