– Возможно, он касается твоих особенных камушков.
– В самом деле? – Эрик подскочил на месте.
– В хрониках говорится, что гуддары, которые раньше жили в Патере, хотя бы раз в жизни совершали паломничество к какому-то гуддарскому храму за
– То есть?..
– Вспомни, что говорил Веньян. Твои камушки наполнены энергией. Он не смог ответить откуда она, а я, кажется, разгадал загадку, – Луций расплылся в самодовольной улыбке. – Каково, а?
– Интересно… – Эрик почесал затылок. – Как же это связано с Башней?
– Почему ты думаешь, что связано?
Эрик прикусил язык и ничего не ответил.
– И еще момент, забыл о нем в прошлый раз, – Луций постучал пальцем по столу. – Есть одно имя, которое должно быть известно даже тебе – Аврелий.
– Не знаю такого.
– Конечно не знаешь, – засмеялся либер. – Он жил так давно, что и представить себе сложно. Но в каждом городе Семиградья стоит посвященная ему целла. Именно он основал Культы. И, кажется, он же прогнал гуддарского князя из Патеры. Пока не знаю, что нам делать с этой информацией, но похоже, что при гуддарах Башню не трясло.
– И потом что-то изменилось…
– Верно.
Луций замолчал. Им принесли сладкое и чай. Луций положил на стол монету, хозяйка подхватила ее и низко поклонилась. Луций скорчил ей рожу, Эрик прыснул. Хозяйка поджала губы и ушла. Луций заговорщицки хихикнул.
– На самом деле это не очень хорошо, но зато весело, – сказал он, откусывая ягодный пирог.
Эрик последовал примеру. Пирог был божественный. Эрик промычал «м-м-м…», затем «вау-м-м…» и откусил еще. Кто-то из посетителей обернулся, посмотрел строго и недовольно.
– Чего он? – кивнул Эрик в сторону недовольного.
– Ай, не обращай внимания. Взрослые либеры считают, что чавкать неприлично. По мне так это такая мелочь. Оратор Сервий, который постоянно трется у нас дома и что-то вынюхивает, как-то за столом пускал газы, и все делали вид, что ничего такого не происходит. Этикет, знаешь ли, штука тонкая.
Эрик хмыкнул. Он представил себе почтенного оратора, который источает вокруг зловонное облако.
– Разве так можно говорить про оратора?
– Пока нас никто не слышит – можно.
– Я думал, что либеры уважают культистов.
– В большинстве своем так и есть. Но моя семья слишком знатного происхождения. А чем ты более знатен, тем у тебя больше претензий к действующей власти. Но это – между нами.
Луций приложил палец к губам, давая понять, что болтать не стоит. Эрик многозначительно покивал, мол, и так ясно.
Когда пирог и чай подошли к концу, дети выскочили на улицу, не забыв помахать хозяйке и состроить смешные гримасы.
***
Перепрыгивая лужи, дети быстро шагали в сторону Башни и богатых кварталов.
– Всегда чувствую себя здесь неуютно, – поделился Луций, как только они пересекли рыночную площадь.
– Почему? – удивился Эрик. Район был для него родным.
– Шумно, много народу. Не привык к этому. Хотя с отцом я часто бываю в городской Префектуре, а до нее рукой подать. Вероятно, мне просто не нравится видеть бедных. Хочется, чтобы все могли позволить себе все.
– Но ведь я тоже бедный.
– Да, но… – мальчишка задумался, подбирая слова. – Ты ребенок, а дети все одинаковые. Грязные и веселые. Бедные взрослые другие. Они хмурятся, словно боятся лишний раз улыбнуться. Смотришь на них и все время думаешь, а не ограбят ли тебя прямо сейчас.
– Для меня это не проблема, отродясь не было денег в кармане. Мне нечего терять, и нечего бояться. И не хмурюсь, кстати.
– Вот об этом я и говорю, дети другие. Они не хмурятся.
– А слуги? У вас же полно слуг?
– Наши слуги живут хорошо, они уверены в завтрашнем дне. Есть крыша над головой, еда.
– У меня тоже есть крыша над головой, и у большинства бедняков.
– Ну-у-у… Не знаю, надо об этом поразмыслить. А вот, кстати, и Префектура.
По левую руку, действительно, стояло величественное здание городской Префектуры. Монументальные колонны поддерживали массивную выносную плиту карниза с нанесенными на нее изображениями конных и пеших либерских воинов с большими щитами. В тени под карнизом группами собрались благородные либеры в длинных белых тогах. На карауле – несколько стражников-кустодиев.
– Бывал внутри? – спросил Луций.
– Нет, что ты. Не думаю, что туда вообще пускают гуддаров.
– Пожалуй, ты прав. В любом случае, мне внутри не нравится. Слишком все громоздкое какое-то. Прямо давит. Стоишь и думаешь, как бы не обделаться от страха.
Эрик прыснул.
– Ну а что, если правда так? – улыбнулся Луций.
За Префектурой город начал преображаться. Многоэтажные дома на несколько семей сменялись особняками, которые становились тем больше, чем ближе дети приближались к Башне. Проходя один из перекрестков, они услышали чьи-то испуганные возгласы. Мальчишки оглянулись. В глубине переулка на целлита в черной сутане надвигалось сразу несколько гуддаров. Под их ногами лежал окровавленный акколит: серые одежды смяты и покрыты бурыми пятнами.
