— Смотрите, — он небрежным жестом откинул крышку и… Амони отшатнулся, ослеплённый неистово-прекрасным светомсамоцветов: десятки сапфиров различных размеров и огранки мерцали в подрагивающем пламени свечи. — Это сокровище величайшей ценности. Связь этих камней с чарами так велика, что некоторые утверждают, что они и есть сами чары, только застывшие за века. В руках чародея они служат одновременно усилителем, проводником и хранилищем Ivey. Я потратил годы, чтобы собрать их, но вскоре мне придётся с ними расстаться.
— Вы собираетесь сами сражаться?
— Как не странно да, и они мне в этом очень помогут. Вам известно назначение посоха? При сотворении заклятия именно через него проходит Ivey. Для чародея посох — такое же оружие, как меч для воина. Значение имеет всё! Это и его размеры, и дерево, пошедшее на изготовку, но важнее всего — камень. Для заклинателя стихий подходят исключительно синие камни, и чем темней и насыщенней их оттенок, тем лучше. Дело в том, что обычно мы стараемся не тратить собственный Ivey камней, но слабозаряженные камни попросту не выдерживают некоторых заклятий. Зарядить камень снова чрезвычайно трудно, для этого потребны особые места и долгое время. И это притом, что IveyvoVean — Чары Стихий наименее требовательные из всех. Если я не стану поднимать бурю, извергать пламя или призывать молнию, то добрую службу мне сослужит и небольшой кусочек лазурита. Однако вскоре мне, боюсь, понадобится и то, и другое, и третье, так что только отборные сапфиры. Например, этот, — чародей вытащил из шкатулки камень размером с голубиное яйцо, — экий красавец, а? Посмотрите какой глубокий синий цвет, как норинское знамя.
— Погодите, мэйнир, а как вы собираетесь использовать его? Вы не говорили, что знаете боевые заклятья.
— Мне пятьдесят четыре года, Ваша Светлость. А любой норинец соответствующих дарований осваивает Четвёртый Риод ещё до тридцати. Князь Вейн учит нас, что наш дар — орудие созидания, но прежде этого необходимо постигнуть разрушение. Я, Ваша Светлость, заклинатель Пятого Риода, и, если будет нужно я обрушу на врага мощь всех четырёх стихий.
— Погодите, мэйнир, но разве стихий не пять? Вы же сами рассказывали…
— Да, вы правы, есть ещё и пятая, или объединяющая стихия, проявляющаяся в виде разрядов молний. Некоторые мыслители прошлого ошибочно относили её к ветру или огню, однако сейчас признано, что эта часть мироздания одинаково крепко связана со всеми остальными: рождается в воздухе, порождает пламя, усиливается в воде и гаснет в земле. Однако же следует помнить, что молнию может освоить лишь тот чародей, кто постиг все остальные стихии.
— Спасибо за разъяснение, мэйнир, — поблагодарил Амони, незаметно подавляя зевок, а тем временем Этельдор продолжал:
— Разведчики описывали Seliri созданиями из камня и льда. Хоть в Джааресе их не видели уже давно, но мудрецы прошлого оставили достаточно сведений. Запомните, уSeliri нет ничего кроме AsolenSele— Сердца Тьмы. Через Костёр в наш мир попадает только крошечный чёрный кристалл, окружённый потоками тёмного Ivey, телом же демона становится всё, что окружает его: камни, песок, лёд и даже металл. Что из этого следует, Ваша Светлость?
— Э-э-э… ну я не…
— Что вода и земля непомогут нам в борьбе с ними, а значит, в грядущей битве против камня и льда я использую огонь и ветер. Один камень я вставлю в навершие посоха, другие два в браслет на левой руке, ещё несколько будут в закладке под кушаком, чтобы я мог быстро заменить их в пылу боя. Думаю, этого хватит, чтобы продержаться до прихода конницы. Мои чары обеспечат защиту и одновременно будут мощным оружием, Seliriнечего противопоставить этому. Тем более с нами будут и жрецы Светоносного, их чары, IveyvoLime, куда более затратны, но и камней у Храма и Ордена намного больше моего. Алмазы редки и дороги, но служители Каинен много накопили их за века. А ведь в древние времена все эти камни считались обычным украшением, сейчас в империи никому не придёт в голову использовать их просто для красоты.
Плохо другое, Ваша Светлость, если жрецы Раукар — действительно альхарцы, то у них нет недостатка ни в самоцветах, ни в боевых навыках. Признаюсь, что рубин и IveyvoSele — это не то оружие с каким бы я хотел столкнуться. Их чары чудовищны и разрушительны, притом подчас и для самих жрецов. Так вот, Амони… Амони? Ваша Светлость, да вы никак уснули! Нет, я, конечно, знал, что рассказчик из меня не лучший, но чтобы настолько?!
Настал заключительный день турнира. Всю предшествующую декаду многочисленные соискатели со всего Санреса состязались между собой за право биться с Рыцарем Чаши. Десять дней лязгали мечи, трещали копья, ржали лошади. Высокородные и состоятельные зрители наблюдали за боями с высоких скамей; торговцы, ленные рыцари и вольные граждане расположились теснее и ниже, но за ходом дела следили с не меньшим увлечением.