И тёмный ритуал казался бесконечным, жрецы не ведали усталости, раз за разом выпевая заветные слова, а доселе заточённые в Хиаре души всё выходили через открывшийся проход.
Зловещая чужеродность Костра, словно подчёркивалась спокойным и величавым видом окрестностей: высились, пронзая лазурный купол неба, острозубые скалы Морозной Гряды, укутанные белоснежными шапками снега. А совсем недалеко проходила граница, отделяющая Амонию от норинского полуострова. Эти земли уже многие века не знали ни войны, ни смуты, пока не воспылал здесь огонь Бога Тьмы.
В ревущих языках пламени сгорал покой, плавилось умиротворение и осыпалась пеплом благодать. В молитве заклинающих тьму слышалась угроза всему миру — жестокий посыл: преклонитесь или падёте!
Вырвавшиеся из Бездны создания тотчас же устремлялись на запад, к заставе Дальней, где мирно дремал опальный фаирМеалон. Их вели вперёд ненависть и неутолимая жажда убийства, копившаяся веками, уничтожающая всё человеческое, что было в них когда-то. Настало их время, время тех, кто грехами при жизни обрёк себя на муки в непотухающем пламени Бездны.
А в бездонных глубинах Хиара Раукар, Бог Тьмы, исходил радостным смехом, сжимая ладонью рукоять трезубца. Он чувствовал, что наконец наступил долгожданный Третий Исход, последняя война падших душ против смертных.
— Трепещи, брат мой! Завидуйте, Тёмные Боги! Я заберу свою долю от этого мира, а быть может, и его целиком! — безгласно возвещал он, и воля его читалась в пустых глазах Seliri, беспощадным клинком вонзившихся в север империи Алого Солнца.
— Ваша Светлость! — кричал кто-то, тряся Амони за плечи. — Проснитесь же!
Наследник, с трудом разлепив глаза, увидел перед собой встревоженноелицо Гельри, судя по всему, оруженосец будил его уже долго и только сейчас добился успеха. Амони плохо помнил каким образом вновь очутился в постели, кажется, чародей всё-таки усыпил его своим рассказом. Юный Барс прислушался к ощущениям: в висках покалывает, но сон придал телу сил.
— Что случилось, Гельри? — неразборчивым и хриплым голосом спросил Амони, но каэсмир всё отлично понял и затараторил:
— Вам нужно вставать, Seliri идут!
— Что?! — Будущему архэту показалось, что он ослышался, но испуг в глазах обычно ко всему безразличного Арнитена говорил за себя.
— Утром мэйнирЭтельдор получил два письма, одно от наэмира разведки, другое от ксэхэтаЭфмэ, оба пишут, что Seliri…
— Замолчи, Гельри, и давай сюдадоспехи, остальное объяснишь позже, — распорядился Амони, поднимаясь. Пока оруженосец суетился, наследникспешно избавился от тяжелого одеяла и ополоснул лицо в бочонке с водой. Дрожа от холода, оннатянул штаны из овчины, надел рубахуи тёплую безрукавку, а поверхнеё подбитый ватой шёлковый подлатник. Вернувшийся Гельри помог закрепить нагрудник, набедренник, наручи и поножи, завершила всё бураянакидка с вышитым барсом. Прикрепив к поясу ножны с мечом, де Пьюс приказал Арнитену вести его к Этельдору, а все новости рассказать по дороге.
— Войска уже на стенах. Все пешими. Этельдор заправляет Таарош, горцами и ополчением. Мой отец, Дорр и Динайрэ подняли своих людей. А ещё блюстители и эти… как их? Жрецы! Жрецы в битве участвовать не будут, чародей сказал, что если подмога не успеет вовремя, то они должны будут призвать Небесную Рать Светоносного.
— О великий Каинен, сколько же я проспал?! — де Пьюсу стало невообразимо стыдно от мысли, что он чуть не пропустил самое важное. Но наследник быстро взял себя в руки и, решив, что прошлого не вернуть, отправился навёрстывать упущенное.
В коридорах ратуши было по-прежнему безлюдно, но с улицы отчётливо доносились голоса, отовсюду слышались приказы и задорная брань. Спустившись по длинной лестнице в приёмный зал, они столкнулись с несколькими рыцарями, увлечённо спорившими о чём-то. Те, увидев Амони, мгновенно затихли, и склонились в почтительных поклонах.
— Приветствую Вашу Светлость от имени вассалов великого рода Дорр, рождённого в пламени дракона. Я Рихан Кельген, рыцарьТирэндора и ваш покорный слуга, — представился один из них, немолодой уже, но подтянутый и представительный мужчина с чёрным медведем на щите.
— Рад знакомству, благородный фаир, — наследник ответил ему кивком головы и приветливой улыбкой. — Скажите мне, что вы так увлечённо обсуждали?
— О, пустяк, Ваша Светлость, я просто поспорил со своими товарищами на сотню керов, что за доблесть и отвагу в битве получу Знак Верности из ваших рук, а также титул ксэхэтасо всеми причитающимися землями и почестями, — без тени улыбки объяснил рыцарь, и на несколько мгновений в зале воцарилось тишина: все обомлели от дерзости драконьего вассала. Амони же внимательно глянул на него своими синими глазами и… расхохотался. Смех будущего архэта заметно разрядил обстановку, и рыцари, только что глядевшие с осуждением, выдавили одобрительные улыбки.
— А вы не промах, фаирРихан! Надеюсь, мечом вы владеете не хуже, чем словом?
