Прыщ тихо рассмеялся и сказал, что тут не о чем и говорить. Поведал о том, что Брокер велел. Не хотел вдаваться в подробности. О Пуговке и желании Короля заполучить и его, пацана, аж передёрнуло. «Этого ещё не хватало». Разговор постепенно перешёл на другую тему, они словно забыли, что скоро наступит завтра, как и возможность, покинуть это место навсегда. Боялись спрашивать друг друга, что если что-то пойдёт не так. Мечтали о том, что скоро закончится зима, и Прыщ посадит семена, что собирала его бабушка. Никто не станет называть его дурацким прозвищем. Имена, как было до времён полураспада, вернутся в жизнь людей. Это станет нормальным звать человека по имени, а не бояться потерять душу, если кто-то узнает его.
— По-твоему это глупо, что имена мы говорим только близким? — спросила Монета.
— Не знаю, — вздохнул он, — привыкли уже. Не замёрзла?
— Нет. — Она прижалась к Прыщу и только сейчас вспомнила, что на ней тёплая куртка Дрона.
— Молот заставил снять её своему помощнику и отдать мне.
— Хоть что-то он сделал для тебя хорошее, — ответил Прыщ.
— Это точно.
Незаметно для себя ребята уснули в объятиях друг друга. Не слышали, как начинался новый день. Им снился стук колёс поезда, уносящего их далеко-далеко к мечтам и зелёным городам, где нет смерти, ходячих мертвецов и бандитов. Они спали, а тем временем Брокер отправил к торговому центру группу.
Он надеялся избавиться от Короля. Шёл вместе с товарищами, зная, что поезд отправится обязательно, и глава мёртвых не получит ничего. План сжечь обитель зомбаков и их предводителя зрел давно. За несколько дней Брокер и Крюк сумели собрать добровольцев. Взамен один из близких, каждого человека, помогающего операции, отправится вместе с Шелестом и Миком в катакомбы «Гостиного двора», чтобы уехать из города.
Никто не знал, чем закончится это путешествие. Но каждый верил, что шанс начать новую жизнь спасёт от грядущей катастрофы — наводнения и новых тварей «водолазов», природу которых пока изучить, возможности нет.
Мариванна собрала семена, говорила, что уже слишком стара для нового путешествия. Просила передать записи внуку и верила, что у него всё получится.
Глава «Маяковской» собрал механиков, врачей, учёных, нескольких военных. Старался выбирать молодёжь, способную впитывать в себя знания. Брокер верил, что важные люди помогут создать новую колонию в месте, куда их отвезёт спасительный поезд. Шелест кое-что поддерживал, но многое считал утопией. Говорил, что люди не меняются и если многие годы они жили, питаясь отбросами, вряд ли к ним придёт осознание лучшей правильной жизни.
— Я ненавидел Молота, но Сухой в чём-то прав, — говорил он Брокеру. — Человек чаще понимает жестокость. Страх управляет толпой лучше, чем доброжелательность главы. Я сам не хочу этого, но факт, что вокруг наших противников собралось больше людей, говорит сам за себя. И в их кланах не только бандиты и убийцы. Те, кто нужны нам — служат жестоким вождям.
— Ты прав, Шелест. — Брокер устало глянул на товарища. — Но если у меня не получится, попробуй ты.
— О чём ты?
— О том, что вместе с группой завтра отправляюсь в торговый центр. Я не вернусь. Даже если выживу. Моё время остановилось здесь, потому что на станции останутся люди, которые верят мне и ждут нашего возвращения, нашей победы.
— Ты идеалист, — грустно покачал головой Шелест, — наводнение затопит все ваши надежды.
— Я нашёл, куда вывести людей и, мы покинем станцию.
Слова товарища удивили Шелеста. Уже вернувшись с группой в тоннель, он не мог понять, что же на самом деле хотел Брокер. Осуществить мечту и спасти как можно больше людей? Конечно, и в этом есть рациональное зерно. Шелест мыслил проще. Его задача, вывезти всех, кто был в списке. Даже Слесаря, скрипящего зубами и вернувшегося в тоннель только из-за дочери.
— Коля, — тихо проговорила Таня, толкнув спящего Прыща в плечо. — Они возвращаются.
Он открыл глаза, вскочил и, подбежав к двери, всматривался сквозь запотевшее стекло кабины машиниста в приближающиеся огни.
— Их так много. Это точно наши? — Голос Монеты разбудил окончательно. Прыщ помотал головой и, приглядевшись, увидел идущих впереди Микки и Шелеста. — Куда же подевался Брокер? Ты видишь его?
— Нет, — покачал головой и коснулся рукой кнопки, чтобы открыть дверь. — Пора открывать двери, Тань.
Она кивнула:
— Не хочу больше называть тебя Прыщом.
Он обернулся и, притянув к себе, стиснул в объятиях.
— Пока рано. Нельзя всех переделать за один день. И скоро мы услышим стук колёс этого поезда.
— Ты, правда, веришь в это? — с воодушевлением в голосе спросила она.
— Конечно, — тихо ответил Прыщ и нажал на кнопку. Дверь отъехала в сторону, и в кабину ворвался холодный пропитанный сыростью воздух и звуки голосов людей.