— Благодаря тебе поезд уехал, — хрипло проговорил глава станции. — Но я не собирался сдерживать слово. Да и извиняться.
— Почему? — как-то буднично спросил Король. В его взгляде разных глаз на перекошенном, словно страшная маска лице, истинно королевская гримаса власти и пренебрежения к вассалам.
— Потому что я не торгуюсь с тварями.
— Я уже мёртв и на самом деле мне всё равно, когда и кто прикончит меня. Игра затянулась. Скучно, мой старый друг, очень скучно, — вздохнул он. — Питер скоро захлебнётся не только в чёрном болоте, на наше место придут другие. Чтобы выжить вам надо стать похожими на нас.
Что останавливало Брокера, он и сам не понимал. Неужели Король умеет управлять не только мёртвыми, вспыхнула мысль и погасла. В какой-то момент запахи стали ярче, и появилось ощущение, будто кожа чувствительна до болезненности в порах. Захотелось скинуть одежду, чтобы освободиться. Брокер помотал головой.
— Я готов, мой друг. — Король развёл в стороны руки покрытые шрамами. На нём футболка, и он совершенно не ощущал холода. — Разве, ты не понял? Нет, я не стану контролировать тебя.
— Не понял что?
— Ты скоро станешь одним из нас. — Он мотнул головой в сторону окошка, откуда можно увидеть последнюю битву между мертвецами и людьми, называвшими друг друга «выродками». — Как это забавно. С «Адмиралтейской» меня выгнал Лось, чтобы я сдох, как многие, кто был заражён. Теперь кто-то объединил таких, как я, и они же пришли убить меня? Разве это справедливо?
Брокер сжал в руках катану. В голове варилась каша сумасшествия. «Не слушай его, прикончи», — говорил себе. Голод сжал желудок, а рот вдруг наполнился тошнотой. Преодолевая боль и желание упасть к ногам ублюдка, управляющим зомби, Брокер вскинул оружие, ринувшись в сторону Короля. Не смотрел, как тот закрыл глаза, принимая участь жертвы. Как истинный повелитель, — пронеслось в теряющем разум мозгу бывшего главы станции «Маяковская».
Меч легко вошёл между позвонками «выродка». Брокер не видел, как голова Короля отделилась от тела. Слышал мысли бывшего друга, выбравшего в прошлом путь мошенника, искавшем свой профит и преуспевший даже после апокалипсиса.
— Ты и смерть принял достойно, — рассмеялся мужчина, опуская на колени. Смотрел в глаза Короля. Отрубленная голова застыла, упав на пол. Тело, рухнув, повалилось сторону. Руки Брокера дрожали, нет, не от страха, а от какого-то благоговения. Он протянул пальцы к мёртвой голове и, схватив её за спутанные волосы, прижал к груди.
Теперь он знал, почему зомби едят мозг. Нет не для того, чтобы насытить гниющее чрево. Воспоминания — пища для пустого сосуда без души. Поедая чужой мозг, можно на мгновение вернуться в дни, когда тот самый человек был жив. Увидеть прошлое его глазами, его чувствами, его мыслями. Стать гостем в чужом мире.
— Брокер!
Крик Пушкина ненадолго вернул в реальность. Парень смотрел на него и теперь казался тем, кто хочет отнять самое ценное, важное. Бывший глава «Маяковской», бывший человек оскалился и кинулся на того, с кем недавно сражался плечом к плечу.
Удар. Вспышка. Освобождение.
— Эй, Пушкин, — в аппаратную влетел Чита и, увидев Брокера с простреленной головой, выругался.
— Что я мог сделать, — проговорил сквозь зубы поэт. — Надо похоронить его. По-человечески.
— Парни, — голос за спиной принадлежал мальчишке со шрамом. Он стянул с головы вязаную шапочку и застыл в дверях. — Вот дерьмо. Брокер. Зачем…
— Затем, — ответил Пушкин. — Заберём его с собой. Что в кинотеатре?
— Скоро полыхнёт, — ответил Чита. — Пора сваливать.
— Странно, что мы просто едем и даже непонятно куда, — нарушил долгое молчание Мик. Стянул с головы вязаную шапочку и провёл пальцами, по вьющимся темным волосам. На висках, словно снег лёгкая седина. Хоть и молодой ещё Микки. Устал смотреть в темноту лобового стекла и спину Слесаря. — Это когда-нибудь закончится? — спросил, наверное, слишком громко.
— Определённо, — не оборачиваясь, ответил он. — Не шуми, парень, — добавил. Микки глянул на Монету и Прыща, которые уснули, закутавшись в спальный мешок. С отцом Монеты и поговорить не о чем. «Странный он тип», — размышлял про себя.
Шелест несколько часов назад перешёл в один из вагонов, следующим за локомотивом. Мик вздыхал. Темнота впереди. Неизвестность тоже где-то там. Она поджидала и царапала в потаённых закоулках души. «Друг познакомиться с пассажирами, решил. А меня оставил с этим сухарём — Слесарем. Не был бы он отцом Монеты давно бы пристрелил падлу».