— Судя по времени, за которое мы добрались сюда, могу лишь предположить, что, скорее всего, Каспийское, — ответил Слесарь. — Но утверждать сложно. Поезд шёл не по привычному и понятному мне маршруту. Поэтому не могу сказать, сколько мы проехали.
— Да уж, — протянул Мик, закинув руки за голову. — Говоришь ты слишком путано. А где же конечная станция?
— Снова терпения у тебя нет, — хрипло проговорил отец Монеты. — Мне-то откуда знать. Я просто машинист.
Часы тянулись. Море за окном казалось бесконечным, синим и безумно красивым. Неужели война пощадила этот уголок части мира? Об этом размышлял каждый. Дети смотрели на чаек, ведь даже многие из повзрослевших в катакомбах метро никогда раньше не видели птиц.
— Мы должны вернуться назад, — тихо сказала Монета, глянув в сторону Прыща. — Представляешь, сколько людей мучается под землёй, и боится каждого нового дня.
— Давай сначала приедем, — ответил он. — Неизвестно куда нас приведёт это сказочное путешествие. Меня пугает эта красота, Таня. Я не верю, что где-то существует настоящий рай, потому что так не бывает.
— Ты прав, сынок, — ответил из-за спины Слесарь. — Я тоже опасаюсь последней станции. Не нас ждали там. И если представить, что поезд поддавался только ДНК главного машиниста, которая к счастью передалась моей дочке, что ждёт нас там. Закрытый бункер, в который не суждено попасть? И никто не измерял уровень радиации в этом месте.
— Я об этом даже не подумал, — подал голос Мик.
— Да уж, тебе только думать, — проворчал Слесарь, вынул серый платок из кармана и вытер вспотевшую лысину
— А разве поезд не снабжён какими-то датчиками?
Ответил Мику, что не так отлично знаком с системой, а Монета заинтересованно стала разглядывать пульт управления.
— Почему же нет инструкции?
— Потому что, глупая, — усмехнулся Слесарь. — Такому профи, как дед, она была не нужна.
— Не продуманно как-то, — протянул Мик. — Вот он склеил ласты и толку.
— Ничего, — отмахнулся отец Монеты, — разобрались же как-то.
— Ну да, — вздохнул парень, — пойду-ка я к Шелесту. Может, помощь нужна.
Устал он от брюзжания отца Монеты, решил немного развеяться и перекусить.
Теперь отец с дочерью и Прыщ остались одни. Девчонка вдруг вспомнила, что, засмотревшись на горы и море, даже не обедали, и в животе одобрительно заурчало. Крикнула, что принесёт лапши, которой в поезде в избытке и умчалась следом за Микки.
В кабине машиниста ненадолго повисла тишина. Парень чувствовал себя неловко в обществе Слесаря и до конца не доверял ему. А может, остерегался чего-то. Хватило его нерешительности перед тем, как Монета оказалась единственным человеком, способным запустить поезд. Иной раз раздражал всех в этой тесной кабине машиниста, считал парень и только хотел отправиться следом за девчонкой, как услышал неожиданный вопрос отца Монеты:
— У тебя, что серьёзно всё? — Густо покраснел и почувствовал, как язык прилип к нёбу. Так сложно сказать о своих чувствах, а ещё и родителю любимой девушки. Поэтому молча кивнул, не думая, что Слесарь не смотрит на него, взгляд папаши устремлён вперёд на железнодорожное полотно.
— Что, язык проглотил? — немного насмешливо, как показалось парню, спросил отец.
— Да я кивнул, вроде.
— Вроде, — качнул головой Слесарь, передразнивая парня. — Ты смотри, не морочь голову Монете. Малая она ещё в любовь играть.
— Да я и не морочу. И не играю.
Слесарь на этот раз повернулся и пристально глянул на пацана.
— А ты дерзкий.
— Без обид, — более спокойно ответил Прыщ. В груди сжалось. Слесарь не нравился ему. — Но и не хотелось выглядеть грубым.
Он вдруг подумал, зачем оправдывается. Да, старик — отец любимой девушки, но разве это что-то меняет? — рассуждал про себя. Дискомфорт нарастал, и захотелось уйти, что Прыщ и сделал.
В вагоне шумно. Однако нет давящей атмосферы. Выдохнул и, приметив Монету, вертящуюся у стола, подошёл, поглядывая на тарелки с дымящейся едой. Дети, удовлетворили своё любопытство необычным пейзажем за окном, уселись за стол и ели горячий суп из металлических тарелок. Стучали ложками, и беззаботная ребячья болтовня напоминала дни, когда всё было не так уж и плохо. Случалось и так, вспоминал Прыщ. Мертвецы словно впадали в спячку. Зимой, когда температура опускалась ниже, чем обычно, люди на поверхность выходили редко. Пользовались тоннелями, ведущими к торговому центру. Появление Короля многое изменило. Ходячие стали непредсказуемыми, набрасывались чаще, и их организованность не сразу наталкивала на мысль, что зомби кто-то управлял. Зачем? Что хотел доказать Король? Прыщ считал, что он отчаялся выжить среди людей, поэтому решил таким образом самоутвердиться.
Вдруг подумал о Брокере. Знал, что тот готовил нападение на торговый центр, где обосновался царь зомбаков. Что же хотел доказать старший товарищ, не понимал Прыщ, ведь этот поход мог стать для друга последним. Мысли прервал голос Шелеста.
— Задумался, парень?
— Немного. Брокера вспомнил.