Он увидел Мирей. На правой ноге у нее виднелось несколько глубоких ран. Но ее солдаты, подкрепленные подошедшими всадниками, могли отразить нападение врага. Сея смерть за смертью, Редноу стал чудовищем, он перестал быть человеком. Меч в правой руке выдержал его цепкую хватку, но левая рука Кровавого Жнеца была столь же смертоносной, и он легко сворачивал шеи и вонзал когти в хрупкую человеческую плоть.
Он
Он пировал над телами врагов – и в глазах их светился страх.
Чуть прочистив легкие от дыма, он запел во имя царившей вокруг резни давно забытую песнь:
Петь эту песнь во время сражения могли лишь те, кто знал ее слова, кто был достаточно храбр для этого. Ибо эта песнь была столь же давней, как и годы, что Редноу провел на Семи Вершинах, где камни, мох и снег сделали из него того, кем он был. Чем он был.
Услышав эту песнь, вражеские солдаты пришли в замешательство. Заколебались. И за свою нерешительность они заплатили жизнями. Запев в унисон, солдаты Литан продолжили сражаться, ибо они тренировались с детства.
Редноу сеял хаос в рядах противника, и за ним оставался след из оторванных конечностей и катящихся голов. Он обмакнул свои когти в сирестирскую кровь, но битва была далека от завершения. Литане подхватили его слова, пели вместе с ним – а враг отступал. И на их лицах был страх.
Паника. Агония. Но пора было прикончить их – ведь именно это и было его работой – и времени на все оставалось мало. За каждую минуту, проведенную в этой чудовищной форме, ему придется расплатиться.
Нужно было сделать финальный рывок.
Но как раз в тот момент, когда он гнал свои войска вперед, готовясь уничтожить как можно больше врагов, кусочек острого металла клюнул его в предплечье, проткнув затвердевшую кожу. Он посмотрел вдаль. Там стояли сотни солдат с мушкетами, направленными на них, на него. Оставалось только одно.
Редноу прорвался сквозь ряды противника и бросился к стрелкам. А они вскинули мушкеты и выстрелили.
Его пронзила острая боль, но дым заглушил ее. Десятки дробинок буквально прилипли к его панцирю, но эти раны начнут болеть потом, на следующий день – если он выживет и сможет чувствовать боль.
Ему нужно было остановить стрелков.
Они как раз пытались перезарядить мушкеты, когда он врезался в их толпу. Резко взмахнув левой рукой, уничтожил пятерых. Еще шестерых – правой. Оставаться рядом с ними слишком долго было нельзя, чтоб не стать мишенью, но пока он кружился среди них, солдаты Литан могли продвинуться вперед и захватить больше территории.
Ведомые Мирей, они мчались вперед. Ярость горела в глазах его приемной дочери, и она, прихрамывая на правую ногу, все продолжала выкрикивать команды. Кровоточащую рану она уже успела обмотать каким-то куском ткани – но этого было недостаточно.
Многие вражеские стрелки отступили или бежали с криками:
– Кровавый Жнец!
Шагнув вперед, Редноу каждой рукой убил по пять человек. Теперь, когда вражеская линия была прорвана, многие из сирестирских солдат просто не знали, что делать дальше. Идти навстречу смерти в одиночку они не хотели, а потому отступали и пытались соединиться со своими товарищами.
Редноу воспользовался их замешательством. Но вражеские войска пока не иссякли. По дюнам наверх взбегали все новые и новые ублюдки, выставившие перед собой оружие, а к берегу все летели новые лодки.
Он вновь вдохнул дым, чувствуя, что ему нужно больше. Больше силы. Больше опасности. На него вновь нахлынула волна бескрайнего могущества. Блаженное и ужасное чувство обожгло его, и, вновь отхаркнув кровь, он продолжил бойню. Краем глаза он заметил, что часть вражеских солдат пробирается к городу, и рванулся к ним.
– Назад! – приказал он своим солдатам – они устали намного сильнее, чем вновь прибывшие враги. Болота и водоемы все были покрыты телами – в зеленой маскировке, в красных одеждах. Было невозможно понять, сколько воинов он потерял.
Он услышал громкий свист и понял, что это значит. Несколько вражеских солдат прорвали линию обороны Теллвун и направлялись в город. Пришло время звать на помощь.
– Затак!
В тот же миг со всех сторон рванулся рой кровоищеек. Литане привычно рухнули на землю, пригибаясь от тварей. А слепые кровоищейки почувствовав кровь и плоть, уже рванулись вперед, целясь в глотки.
