Въехав во двор, Эро принял весьма скорбный вид и, не говоря ни слова, даже не здороваясь, слез с телеги и принялся распрягать Валко. Но сразу же последовал строгий вопрос, как прошла поездка и как они промотали вырученные деньги. Эро рассказал все и напомнил, что деньгами ведал Симеони и что ему, как младшему, во всем приходилось слушаться Симеони; что Симеони — старший и, стало быть, опытней и умней, чем он, молодой несмышленыш. Так он выгораживал себя, однако братья отлично понимали, что и он не безвинен, подтверждением чему был его вид. И потому братья сочли справедливым немедленно наказать его. Туомас схватил Эро за шиворот и легко, как младенца, положил плашмя на землю, а Юхани выхватил из кучи хвороста сухой еловый сук и несколько раз ударил им Эро пониже спины. Рука у него была тяжелая, и Эро прежалко заскулил. Покончив с поркой, Юхани гневно отбросил сук и сказал: «Дай бог, чтобы мне больше не пришлось наказывать тебя, и пусть эта порка даст тебе новое сердце! Но боюсь, я уповаю напрасно, потому что доброе дитя само себя наказывает, а беспутному и наказание не впрок». Сказавши так, Юхани сердито направился в избу, намереваясь взобраться на свою соломенную постель. Но проходя мимо каменки, он заметил дремавшего на ней кота. Юхани достал кусок хлеба, мелко разжевал его и подал старому Матти, который тихо замурлыкал и, прищурив глаза, принялся за угощение. Потом Юхани, все еще бросая кругом сердитые взгляды, залез на полок, погладил раз-другой свой живот и, расположившись на соломе, укрылся дерюгой.
Симеони в ужасе следил из леса за тем, как пороли Эро. Он слышал вопли брата и отлично понимал, что ему самому разгневанные братья задали бы еще худшую порку. И потому он поблагодарил судьбу, надоумившую его спастись под защитой елей, и, решив уйти подальше от поляны, скрылся в лесной чаще. Но на сердце у него было мрачно и уныло, как в этом осеннем лесу. Долго брел он по мшистой чаще, потом по каменистому, поросшему черникой склону; пожелтевшие березы печально вздыхали под порывами холодного ветра. Куда ж ему идти по этим бескрайним лесам, где так легко заблудиться? Где скрыться ему, когда жизнь безрадостна и темна, как ночь смерти?
