Поняв, что разговор обратился в эмоциональную перепалку, Юрий ничего не ответил жене. Некоторое время супруги шли молча, оба напряженно смотря перед собой; Саша тоже притихла, торопливо семеня со стороны матери и стараясь держаться чуть позади, чтобы не попадаться на глаза родителям.
— Нет, давай по существу. Что конкретно тебя не устраивает? — вновь заговорил Юрий, желая разобраться в потоке яростных обвинений, который обрушила на него супруга.
— Все! Такая жизнь меня не устраивает! — пылко ответила Ольга. Эмоции ее несколько стихли, но характер их остался прежним — каждое ее слово дышало возмущением и протестом.
— Что значит «все»? Давай конкретно. По поводу того, что я обращаю твое внимание на других женщин. Ты же прекрасно знаешь: я говорю это не потому, что они мне нравятся, а чтобы показать, как они одеваются. Ты стройная, красивая, ничуть не хуже любой из них. Я просто хочу, чтобы ты выглядела более привлекательно.
— Никогда я так не одевалась и не буду одеваться! Куда ты смотрел, когда женился на мне?! Я всегда одевалась скромно: и в студенчестве, и позже! И сейчас тоже не собираюсь по-другому!
Юрий молчал, чувствуя, что ничего не может на это ответить. Он и сам не знал, куда смотрел. Когда они с Ольгой поженились, ему еще не исполнилось и двадцати лет, и он вообще мало о чем способен был рассудительно мыслить.
— Что еще тебя не устраивает? — вместо ответа опять обратился он к супруге.
— Да все. Попросила сегодня один час с дочерью математикой позаниматься, и что толку? Только ругань и крик.
— И тебе не надо было заниматься с ней. Пусть учится в школе.
— Да я знаю, что мы тебе безразличны! — с каким-то отчаянием в голосе выпалила Ольга. — Как дочь учится, тебе плевать. Мне ты совсем не помогаешь.
— Как же не помогаю? Частенько посуду вечером мою и ужин делаю.
— Когда ты ужин делал?! — возмутилась Ольга. — Скажи мне — когда ты сделал ужин?
— Постоянно вместе с тобой готовлю.
— Ха-х, вместе со мной. А хоть раз было такое, чтобы я с работы пришла — и ужин уже готов? Никогда! — сильнее и сильнее распалялась Ольга, говоря гневно, быстро, на одном дыхании, в эмоциях выплескивая все то, что наболело и так долго томило ей душу. — Я дома вообще не отдыхаю! Нет времени телевизор посмотреть, забыла, когда на диван садилась, а от тебя никакой помощи! Вчера после работы до полуночи квартиру драила, чтобы сегодня к приходу девчонок успеть все сделать, а ты за компьютером в игрушки играл!
— Не помогаю — так и никогда не помогал! — тоже начав терять самообладание, перешел на один тон с супругой Юрий. — Ты не можешь требовать от меня этого или ставить в вину! Я никогда ни на секунду не давал тебе повода думать, что буду убираться или готовить! И то, что я не оправдал твоих совершенно необоснованных надежд, — не моя вина! Мы дружили с тобой три года до свадьбы, год из которых жили вместе. Надо было рационально подходить к оценке меня как мужа, а не парить в своих фантазиях о семейной жизни, сформированных примером собственных родителей!
— При чем здесь мои родители?! Во всех семьях мужья помогают женам! А я тебя только нервирую! Передачи, которые я смотрю, тебя раздражают, по телефону долго разговариваю — раздражает!
— А тебя не раздражает?! Моя музыка, футбол по телевизору, скорость вождения и даже то, что я обнимаю и пристаю к тебе ночью, — все это тебе не нравится!
— Тебе семья не нужна! Мы тебе только мешаем! В комнату к тебе не зайти — сразу гонишь! Чуть ли не матом посылаешь!
— Я работаю!
— Над чем ты работаешь?! Что ты делаешь?! Мне ты ничего не рассказываешь! Пишешь что-то, а что пишешь, чем дальше планируешь заниматься — этого я не знаю!
— Что ты съезжаешь с одного на другое?! — раздраженно произнес Юрий, почувствовав, что разговор опять скатился к взаимным упрекам. — Давай по поводу того, что я не рассказываю тебе, чем занимаюсь. Я не говорю, потому что знаю: как только скажу — об этом сразу станет известно всем твоим родственникам, да и моим тоже. Как все узнали, что я учусь в аспирантуре и собираюсь защищать диссертацию? До поры до времени я не хотел об этом сообщать. Я рассказал только тебе и попросил больше никому не говорить. И что же получилось? Через месяц на юбилее твоих родителей твой дядя весь вечер с усмешкой называл меня «профессором».
— Это было, но теперь я уже никому ничего не рассказываю.
— Оля, ты не хуже меня знаешь, что это не так, — сказал Юрий со спокойной улыбкой на лице, вызванной сознанием своей несомненной правоты.
— Все так, — ответила Ольга просто потому, что нужно было что-то ответить. — Ты даже не представляешь, как сильно ты меня ранишь: и тем, что ничего не рассказываешь, и постоянными сравнениями, и обзываниями, — продолжила она уже без возмущения, а с какой-то горестной обидой в голосе, будто взывая к сочувствию мужа. До крайности растравленная озвученными, вырвавшимися наружу тревогами, страхами, переживаниями, истерзанная душа Ольги жаждала найти успокоения, но Юрий не увидел и не понял этого отчаянного порыва, а лишь услышал произнесенные женой слова.
