Слушая шутливый рассказ товарища, Юрий веселился вместе с ним, как вдруг этажом ниже раздался приглушенный удар, будто в одной из квартир уронили на пол что-то тяжелое. Друзья насторожились, однако прежде, чем им удалось еще что-либо разобрать, у Рината заиграл телефон. Звонил его приятель Артем, находившийся сейчас неподалеку и желавший заглянуть в гости. Ответив всецелым согласием, Ринат сразу же убрал аппарат в карман, но Юрий успел заметить, что вместо соблазнительной обнаженной модели, прежде непременно присутствовавшей у товарища в качестве заставки, теперь в телефоне красовался двуглавый орел на алом фоне. Очевидно было, что друг внял некогда высказанному им по этому поводу мнению, и данное обстоятельство родило в нем яркие эмоции, почти ликование от ощущения своей правоты и вместе с тем своего влияния на товарища. Сильнейшее бессознательное желание озвучить, подчеркнуть Ринату свое наблюдение завладело Юрием: слова «я смотрю, ты заставку на телефоне поменял» уже готовы были сорваться с его сложившихся в торжествующей улыбке губ, но тут же другой внутренний голос остановил этот порыв. Что-то в глубине души подсказало ему, что тактичней и достойнее будет сдержаться, и он промолчал, продолжая наслаждаться упоительными эмоциями про себя.
Некоторое время друзья стояли, не говоря ни слова. Ринат неспешно потягивал сигарету, то и дело выпуская в воздух партии ровных абсолютно одинаковых колец табачного дыма, а Юрий разглядывал прохожих в окно, но, вспомнив не так давно услышанную от супруги новость, горячо обратился к товарищу.
— Ты в курсе, что любовница Глеба беременна и вот-вот должна родить?!
— Конечно! Давно уже!.. — пылко отозвался Ринат, всем своим видом показывая, что известие это отнюдь не ново. Обращенный вопрос на подсознательном уровне воспринимался им как некий вызов, испытание, попытка проверить его знания. Почувствовав же по голосу Юрия, что новость стала известна другу совсем недавно, тогда как сам он узнал об этом еще полгода назад, Ринат преисполнился волнительным ощущением собственного превосходства и уже намеревался с энтузиазмом продолжить демонстрировать свою осведомленность относительно затронутой темы, когда его прервал очередной удар.
Удар, так же как и предыдущий, прозвучал этажом ниже, но в этот раз ощутимо громче, а вслед за ним послышался глухой отрывистый шум. Внимая долетавшим снизу звукам, Ринат спустился на несколько ступенек; Юрий тоже перешел ближе к лестнице.
Шум определенно исходил из квартиры, располагавшейся чуть правее от лестничного пролета, с массивной самодельной сваренной из цельного листа металлической дверью. По природе своей это были неразборчивые звуки голосов: несколько человек явно спорили или ругались между собой. Голоса то стихали совсем, то снова нарастали, пока вдруг в одно мгновение не сделались громкими, отчетливыми и ясными — очевидно, находившиеся в квартире люди открыли внутреннюю дверь.
— Никуда ты не пойдешь, — настоятельно проговорил мужчина заплетающимся от хмеля языком.
— Отпусти меня! — послышался в ответ женский крик.
— Я сказал, ты останешься.
— Если ты меня сейчас же не отпустишь, я вызову полицию!
— Вызывай.
— Пусти! — надрывно прокричала женщина.
Раздался толчок, будто изнутри на металлическую дверь навалилось что-то тяжелое, а затем послышались отчетливые звуки возни, пыхтения и борьбы.
— Пус-сти, — напряженно проговорила женщина.
— Я сказал… ты никуда не пойдешь.
— Отвали от меня! Я позову на помощь! Ай!.. — испуганно вскрикнула женщина, но тотчас голос ее перешел в глухое сдавленное мычание.
Звуки борьбы усилились, сделавшись особенно отчетливыми.
— А-а-а-а!!! — вдруг взревел от боли мужчина, и в то же мгновение замок щелкнул, дверь распахнулась и на площадку выбежала женщина.
Она представляла собой невысокую полноватую блондинку возрастом лет за сорок, с плоским осунувшимся лицом и короткой стрижкой. Одета женщина была в бриджи, домашнюю блузку и сандалии, а сверху на ней был летний плащ, лишь накинутый и не застегнутый, развевающийся краями в разные стороны и волочащийся по полу оттянутым на один бок поясом. Волосы у нее на голове были сильно растрепаны, местами примяты, местами взъерошены клоками, а заплаканные глаза чернели растекшейся с ресниц тушью.
— Стой, тварь! — завопил мужчина и, тоже выскочив в подъезд, поймал беглянку за левое запястье.
— Помогите! — отчаянно закричала женщина. Успев ухватиться правой рукой за перила, она дергала левой в попытке вырваться, одновременно ногами отпинываясь от мужчины.
— Не ори! — проревел тот и, с силой ударив женщину кулаком в бедро, схватил ее за плечо, по фаланги впившись в него всеми пятью пальцами.
— А-а-а!!!
— Заткнись! — рявкнул мужчина.
Резким движением оторвав женщину от перил, он потащил ее обратно в квартиру, но тут услышал сзади себя громкий окрик:
— Эй! Отпусти ее!
Поняв, что требование адресовалось ему, мужчина замер на месте и растерянно оглянулся, но, хотя бороться с женщиной перестал, хватки не ослабил; да и она, тоже порядком опешив, прекратила свои попытки высвободиться.
