Полина молчала — сомнения нахлынули на нее. В этот раз слова супруга уже не носили прежнего властного подчинительного характера: теперь он не требовал, а спрашивал ее; и в то же время в голосе его она почувствовала вызов, непреклонную решимость — решимость на что-то роковое и бесповоротное в случае ее отказа. Тревожные ощущения окутали Полину: ей вдруг стало страшно перед скрытой в вопросе мужа угрозой; но пойти сейчас с ним означало бы поступиться собственным достоинством, при всех проявить покорность, подчиниться, и бурливший в ней дух сопротивления не позволял сделать этого.
— Что ж, пожалуйста. Это твой выбор! — так и не дождавшись ответа, решительно бросил Завязин и быстрым размашистым шагом устремился прочь.
Когда Завязин удалился, компания еще некоторое время оставалась на улице, на том же самом месте, у клумбы, потихоньку приходя в себя. Никто из присутствующих не пытался обсуждать конфликт, свидетелями и участниками которого им довелось стать: женщины, не находя сколько-нибудь приемлемого объяснения произошедшему, никак не комментировали ситуацию; мужчины, в свою очередь, тоже избегали касаться данной темы, понимая, что любые вопросы с их стороны поставили бы спутниц в еще более неловкое положение. Пробыв у клумбы минут десять и решив, что ввиду отсутствия времени погулять перед фильмом уже никак не получается, компания направилась в кинотеатр дожидаться сеанса внутри, за столиком.
Постепенно общее напряжение несколько спало, но беседа уже не носила прежнего легкого и открытого характера. Все были порядком сконфужены, и даже Кристина, чувствуя, что недосказанность мрачной дымкой продолжала бродить в умах мужчин, умерила свой энтузиазм. Разговор теперь строился главным образом между нею и ее кавалером, тогда как его друг, ранее с воодушевлением развивавший любую тему, сейчас больше молчал, старательно избегая при этом даже просто смотреть на пребывавшую в глубокой задумчивости Полину. Впрочем, никто из присутствующих не беспокоил ее, с пониманием относясь к ее переживаниям и давая возможность собраться с мыслями.
Крайняя взбудораженность Полины, вызванная поднявшимся в ней сопротивлением властным повелительным требованиям мужа, после того как он удалился, стала быстро сходить на нет. Но хотя она так и не подчинилась супругу, отстояла и доказала свою независимость, это не принесло ей ни капли удовлетворения; напротив, по мере того как негодование ее стихало, в душе у нее все сильнее стали разрастаться тревожные предчувствия. Разговор с Завязиным, его ультиматум и решительный уход посеяли в ней ощущения чего-то непоправимого, страшного, и под влиянием этих переживаний Полина всецело погрузилась в размышления о случившемся.
