Семьи: книга третья полностью

«Он негодует и злится, ну и что же? Как он хотел? Дома он теперь вообще не живет, а я обязана сидеть и о нем думать? С какой это стати?! Я не его вещь, не кукла, которая должна исполнять все, что ему заблагорассудится! И что мне до его ухода?! — отчаянно пыталась Полина убедить себя в правильности принятого решения, развеять все плотнее окутывавшие ее душу тревожные ощущения, но доводы эти не приносили ни малейшего успокоения. — Как он возмутился, весь пылал. Он ревнует. Да, он ревнует меня! Значит, у него еще остались ко мне чувства! — принялась обдумывать она поведение супруга. — Разве он реагировал бы так, если бы я была ему безразлична? Нет. Он неравнодушен ко мне — это ясно! Поэтому-то и возвращается домой! Его тянет обратно, а там ему плохо! — продолжала размышлять Полина, лихорадочно шаря по столу округлившимися в волнении глазами. Дыхание ее участилось, сердце забилось сильнее — душа вновь пришла в движение. — Конечно! Период первой влюбленности прошел, и теперь он начинает воспринимать ситуацию более приземленно, теперь он видит реальное положение вещей. Сейчас они живут вместе, общий быт, неизбежные конфликты, рутина; к тому же она беременна, а это постоянные капризы и придирки. Он уже не может находиться там, уже бежит от нее, а дальше будет только хуже, и он чувствует это. Чувствует и начинает сожалеть о содеянном! Он понимает, что с ней ему никогда не будет так же хорошо и спокойно, как со мной, и возвращается домой, когда ему становится совсем невмоготу! В душе он хочет наладить отношения, но не знает, как это сделать! Ему тяжело, стыдно, потому что он… еще любит меня, — с замиранием сердца проговорила про себя Полина. — И сейчас, когда увидел меня с мужчиной, его чувства, настоящие его чувства проявились, вырвались наружу. Он ревнует! И любит!» — и с этими мыслями надежда, которой одной жила Полина все последние недели, отчаянная надежда на то, что они с Завязиным останутся вместе, сделалась вдруг как никогда реальной, наполнила и оживила ее душу, приведя в трепетное волнение. Но только все существо ее воспарило от этих соображений, как тут же слова мужа: «Что ж, пожалуйста. Это твой выбор!» — громом раздались в ее голове, и холод прошел по всему телу. — «Что же я наделала?! — мелькнула мысль в сознании Полины, и ужас от того, что несколько минут назад она сама уничтожила хрупкую возможность воссоединения с супругом, сдавил ей нутро. — Он по-прежнему любит меня, а я все испортила! Он не простит мне этого! Теперь он уже не вернется!..»

— Пойдемте. Запускать начали, — поднявшись из-за столика, прервала ее размышления Кристина.

В зал действительно начали пускать зрителей, и у входа уже собралась небольшая очередь. Пристроившись в конце ее, компания разбилась на пары: впереди была Кристина со своим кавалером, сжимавшим в руке с расчетливой щедростью оплаченные им за всех билеты, а сзади стояли Полина и ее новый знакомый. Оба они молчали, смотря исключительно прямо перед собой или в противоположную друг от друга сторону, будто между ними была ширма или стена с каким-то смущавшим, даже пугавшим их изображением. Мужчина сконфузился еще больше, Полину же все сильнее охватывала стремительно разраставшаяся в душе тревога.

«Он звал меня. Я нужна ему, и он звал меня с собой. Но я проигнорировала его. Этого он не простит мне! Он не вернется теперь! — толпились мысли в голове Полины. Душа ее пришла в смятение, которое явственно отражалось в охваченном беспокойством лице, в рассеянном взгляде, в непроизвольных отрывистых движениях тела. — Я все испортила, все погубила!.. Что он собирается делать? Куда он пошел? Домой. Сейчас он еще, должно быть, дома. А я? Что я делаю?!»

В этот момент очередь продвинулась вперед, и Полина, чуть задержавшись, искоса бросила взгляд на сопровождавшего ее мужчину: стоя с озадаченным выражением лица, он внимательно смотрел на беседующего с Кристиной товарища, будто не зная, за что еще зацепиться мыслями, и пытаясь отвлечь себя их разговором.

«Что я здесь делаю? Зачем я иду на этот фильм? Я совершенно не хочу его смотреть. Зачем же я здесь? — продолжала вопрошать себя Полина, чувствуя, как с каждым мгновением положение становилось для нее все более нестерпимым. — Мы сядем рядом, посмотрим кино… А после сеанса что?»