Семьи: книга третья полностью

Вика игнорировала его со вчерашнего вечера, когда он сообщил ей, что сегодня с утра вынужден будет поехать на работу в связи с очередным неотложным заданием. Это должна была быть уже вторая суббота подряд его отсутствия дома, и в этот раз жена разозлилась не на шутку. После бурной продолжительной ссоры Вика замкнулась в себе, ни в какую не желая общаться, не отвечая даже на самые, казалось бы, нейтральные вопросы Рината, с которыми тот то и дело обращался к ней в попытке вызвать на разговор и тем самым ослабить установившееся между ними напряжение. Ночь супруги спали раздельно, каждый под своим одеялом, что было еще более-менее терпимо, но когда и с утра Ринат обнаружил жену все в том же крайнем нерасположении к себе, стал терять самообладание. Упорное молчание супруги выводило его из себя: такого продолжительного противостояния между ними не случалось уже очень давно, и сложившаяся ситуация доставляла ему сильный эмоциональный дискомфорт.

— Разве можно отыскать что-нибудь в этом бардаке? — укоризненно вопрошал Ринат, перебирая раскиданные по комнате вещи. — Вика?! Ты не видела мою сумку?! Мне уже выходить надо, а я нигде не могу ее найти! — в этот раз заметно громче и настойчивее обратился он к жене. Лицо его было нахмурено, голос звучал сердито: и видом, и поведением своим он ясно давал понять, что, так же как и супруга, не испытывает ни малейшего желания общаться и делает это вынужденно, лишь потому, что должен отыскать портфель.

В действительности же сумка не нужна была Ринату вовсе — это был лишь повод, чтобы заговорить с женой. В глубине души он чувствовал, что попытки вывести супругу на разговор были маленькими шажками к примирению с его стороны. И пусть Вика не отвечала — они все равно подразумевали, что он не отгораживается от нее, открыт к диалогу, и это она, не желая идти на контакт, развивает конфронтацию. С каждым новым проигнорированным вопросом Ринат все больше складывал на Вику ответственность за сохраняющийся в семье разлад. На подсознательном уровне он понимал значение этого посыла совершенно ясно, как понимал и то, что его обращения к жене ни в коей мере не должны были выглядеть попыткой пойти на примирение. Подобный шаг был бы воспринят Викой как слабость, фактическое признание им своей вины и лишь усилил бы ее сопротивление. Ринату нужен был такой повод заговорить с супругой, чтобы его нельзя было расценить как желание наладить отношения, и подсознание его быстро нашло наилучший для этого вариант — предлог, что он не может отыскать сумку. При этом Ринат сам не отдавал себе отчета, что портфель ему не нужен вовсе, и озаботился он сейчас его поисками лишь затем, чтобы иметь приемлемую возможность обратиться, а при удачном раскладе еще упрекнуть и «обидеться» на жену.

Не получив ответа и в этот раз, Ринат ушел в спальню, а Вика, положив тушку цыпленка размораживаться в микроволновку, принялась чистить овощи.

Длившаяся второй день подряд конфронтация изматывала Вику, но примириться с тем, что муж очередные выходные проведет вне дома, она была уже не в состоянии. Еще каких-нибудь полгода назад такое известие не составило бы большой проблемы, и она, надувшись и, возможно, даже поскандалив для виду, вскоре ответила бы на попытки Рината восстановить семейное равновесие. Прежде, увидев желание супруга наладить отношения, почувствовав его тревогу, поняв, что он дорожит ею, Вика вполне успокоилась бы этими доказательствами любви. Но за прошедшее время ее отношение к подобным ситуациям изменилось кардинально.

На протяжении последних пяти месяцев Вике не давали покоя все разраставшиеся в ее душе сомнения и страхи, рождаемые навязчивой мыслью, что муж может бросить ее ради другой женщины. За это время пристальные ее наблюдения за Ринатом выявили множество фактов, раньше ею не замечаемых, которые ясно свидетельствовали, что у супруга не просто случайные разовые увлечения на стороне, а постоянная любовница. Поначалу Вике еще удавалось сохранять самообладание, успокаиваясь привычными своими интуитивными выводами, но по мере того, как мысль об опасности текущего положения укоренялась в ее сознании, делать это было все сложнее. Она по-прежнему чувствовала любовь Рината, регулярно ощущала на себе его пылкую страсть, однако проявления эти теперь не приносили былого спокойствия, и малейшего повода, вроде задержки супруга на работе или просто холодного тона по отношению к ней, было достаточно, чтобы червь сомнения вновь начинал точить ее.